Родичи - Дмитрий Липскеров

Думать об этом чукча не стал, а прошел в третий, последний зал, в котором находился лишь один экспонат.

В стеклянном ящике помещался человек Ягердышкиного телосложения, в такой же одежде, как и чукча, с физиономией, как две капли воды похожей на Ягердышку, так что он сначала принял ящик за большое зеркало, которому скорчил рожу. Но изображение не ответило на хулиганство, а оставалось хранящим серьез.

И только тут Ягердышка понял, что это тоже музейный экспонат.

Его чрезвычайно потрясло то, что живого человека засунули под стекло, и он сидит перед потухшим костром как дурак, а еще более тронуло удивительное сходство экспонируемого с ним самим. Воображение Ягердышки тотчас нарисовало картину похищения его новорожденного брата и насильственное помещение под стеклянный колпак.

Ах, вот ты какая, Америка!

Но здесь чукча вспомнил, что родители никогда не говорили о брате-близнеце, и тут все окончательно смещалось в его голове. Он приблизился к стеклянному шкафу и, роняя слезы, заговорил:

— Эй, брат! Ты что здесь делаешь? Наверное, родители просто не сказали мне о брате, не хотели волновать!.. Как же ты в ящике-то?..

Но «брат» не отвечал, а смотрел куда-то вдаль, и столько в его взгляде помещалось грусти, что Ягердышкино сердце трепыхалось в груди, как пойманный воробей в ладонях, стремясь вспорхнуть к небесам!

— Сейчас я выпущу тебя, брат!

Ягердышка хотел было размахнуться, но тут позади него раздался голос адвоката Тромсе:

— Так вот ты где!

Жирный эскимос схватил его за руку и потащил к выходу, но Ягердышка упирался, не желая бросать родственника.

— Опаздываем! — обозлился Тромсе.

— Никуда не пойду без брата! — заявил Ягердышка и выдернул руку из цепких пальцев адвоката.

— Какого брата? — опешил эскимос.

— Вот! — указал чукча.

Тромсе оглядел экспонат, пробормотал: «Идиот», — а Ягердышке перевел надпись под ящиком: «Первобытный чукча, найденный во льдах замерзшим. Предположительный возраст экспоната четыре тысячи лет».

— Понял?! Болван!!! Мертвый он! Четыре тысячи лет мертвый! И внутри у него опилки! А теперь пошли!..

Пока чукча пытался осмыслить сказанное Тромсе, они снова оказались в зале суда, где судья-негр что-то проговорила по-английски и ударила молоточком. После сего Тромсе уволок Ягердышку на улицу и сказал, что чукча теперь политический беженец и должен ему две тысячи долларов.

— Ага, — согласился беженец, не зная, что такое доллары.

— Это деньги, — пояснил Тромсе. — Их надо заработать!..

Далее он повел Ягердышку по какой-то улице, на какой-то склад, где им выдали по представленной адвокатом бумажке клетку с медвежонком. Но чукча так был потрясен музейным экспонатом, что лишь слабо улыбнулся, когда Аляска скользнул через клеткины прутья красным язычком и лизнул его руку.

— За углом — зоопарк! — указал Тромсе. — Пойдешь туда, найдешь эскимоса Джона, он даст тебе работу! — и вновь растворился в неизвестном направлении.

Ягердышка побрел, куда ему было указано, порывы холодного ветра освежили его голову, а поскольку он не мог долго находиться в печали, то подумал — мало ли кто во льдах замерзал, а что похож на меня, чего не бывает!.. И зашагал веселее.

За углом действительно располагался небольшой «ZOO», в ворота которого Ягердышка зашел смело и закричал:

— Джон! Джон! Это — Ягердышка, от адвоката Тромсе!

Звал чукча громко, а потому эскимос Джон явился быстро, с выпученными глазами и сжатыми кулаками.

— Чего орешь!

— Так на работу я, от Тромсе!

— А чего орешь? Тихо сказать не можешь? Иди за мной…

Они вошли в небольшое административное здание.

— Пять долларов в час! — определил Джон на ходу. — Четыре дня отпуска в году, два дня больничный!

— Ага, — на все согласился Ягердышка.

— Станешь клетки чистить…

Тут навстречу им явился высокий человек с седой головой, в клетчатой рубахе и больших ботинках. Джон поклонился ему, человек на это приветливо улыбнулся, почти уже разминулся с чукчей и его провожатым, но вдруг остановился как вкопанный, сделал шаг обратно, выхватил из рук Ягердышки клетку и, по мере вглядывания в медвежонка, что-то возбужденно заговорил по-английски.

— Босс, — прошептал Джон. — Начальник! Говорит, что твой медведь не просто медведь!..

— А какой?

— Какой-то ассирийский. Ишь, взволновался как! Я его таким никогда не видел! Говорит, что морда у него вытянутая и острая, как у лисы! Только альбинос… Фантастика, говорит! Только на картинках такие медведи остались!..

— И что? — не понимал Ягердышка. И что такое «альбинос», он не понимал, и что такое «ассирийский» — тоже.

— А то, что ассирийские медведи вымерли две тысячи лет назад!..