Фирменные люди - Юлия Любимова

Несчастная не подавала признаков жизни. Ольга, видимо, следуя врачебному опыту, энергично похлопала ее по щекам, но Марина молчала.

Сотрудники, наконец немного пришедшие в себя, ожили и зашептались:

– Бедная Маринка, бедная... До чего довели человека...

– Может быть, ее побрызгать? Сбегайте кто-нибудь за водой!..

А Малышева капризно надула губы:

– Интересно, как Хаменко вообще попала в штат, в такую солидную фирму? Ведь нас всех проверял психолог, отчет готовил для HR, требовали рекомендации, медицинские справки...

В комнату ворвалась взъерошенная Кулик, она была в панике, вероятно, думая, что случилось самое страшное. Она тараторила что-то про страховку и непрерывно спрашивала секретаря, когда же наконец приедет «скорая помощь».

Вдвоем с Ольгой мы подняли обмякшую Марину под мышки и усадили в кресло. Кажется, дыхание ее стало выравниваться, но она по-прежнему не приходила в себя. Ольга твердила как заведенная, повторяя одно и то же:

– Мариночка, вы меня слышите, слышите? Кивните, пожалуйста, мне, кивните...

Карина Мухамедовна Кулик тоже наклонилась над Мариной, чтобы помочь Ольге, и, набрав воздуху в грудь, громко сказала:

– Мариша! Очнитесь, ничего страшного не произошло, все нормально. Все хорошо. Не волнуйтесь. Никто ничего не видел.

Тем временем людей в бухгалтерии собралось еще больше. Некоторым явно нравилось бесплатное представление. Их следовало бы, конечно, разогнать, но заниматься этим было некому, все следили за развитием событий с каким-то нездоровым интересом и скорбными лицами.

Наконец Марина приоткрыла глаза и обвела всех мутным, ничего не выражающим взглядом. Очевидно, она никого не узнавала и явно не понимала, где находится. На вопрос Ольги, лучше ли ей, она слабо кивнула, а потом, приходя в себя, словно спросонья, вытерла ладонью мокрое лицо, посмотрела на Ольгу, на окружающую ее толпу и, осознав, что случилось, зарыдала. Все бросились ее утешать:

– Не плачь, Мариночка, с кем не бывает... Не плачь, никто ничего не видел...

Мы, работающие в бухгалтерии, давно уже отошли от ее стола и могли только слышать утешительно лживые голоса. Это было возмутительно, почему никто не понимает, что нужно разойтись как можно скорее?

Неожиданно Марина снова потеряла сознание.

Ее перенесли в кабинет главбуха, где она пролежала на полу еще полчаса до приезда машины «скорой помощи». Врач сделала Марине какой-то укол, ее положили на носилки и спустили в грузовом лифте, чтобы не шокировать сотрудников. Очнулась она только в больнице.

Вечером ее навестил сам господин директор, объявивший всем сотрудникам, что он специалист по эпилепсии. Но мы не могли представить, о чем они с Мариной могут говорить, когда он ни слова не понимал по-русски, а та, и без того вымотанная, не нашла бы и двух фраз по-английски. Позже она сказала нам, что визит директора ее сильно удивил, но было приятно.

После этого, встречая Ольгу в коридоре или на лестнице, я припоминала один забавный случай, связанный с ней.

У ее начальника Кушнарева родился третий ребенок – дочь, и он устроил всеобщий праздник. Хватив лишнего, Кушнарев расслабился, стал разговорчивее. Он встал из-за стола, поблагодарил собравшихся и внезапно разоткровенничался:

– Имя мы с женой дочке еще не придумали, я хотел бы что-нибудь такое... интернациональное: Виктория там или Милена...

Народ одобрительно загалдел, обсуждая названные варианты, но всех громче выступила тогда новенькая по имени Ольга, отработавшая всего-то пару дней:

– Ну что вы, Владимир! Ни за что! Милена! В семье медиков! Это невозможно!

Кушнарев, сын известного профессора медицины, да и сам в прошлом тоже врач, живо поинтересовался:

– Позвольте узнать, почему?

Смелая Ольга ответила, как на экзамене:

– Милена – медицинский термин. Это кал черного цвета онкологического больного.

Собравшиеся тихо ахнули. Босс посмотрел на новую сотрудницу с благодарностью спасенного от смерти человека.

Улыбаясь Ольге при встрече, я не могла забыть этот случай.

Марину выписали из больницы через неделю. Она рвалась на работу, но Нинка строго приказала:

– Сиди на больничном! Еще не хватало, чтобы ты опять грохнулась.

Все с замиранием сердца ждали дальнейшего развития событий.