На край света - Уильям Голдинг

— Так оставались бы в каюте, мистер Брокльбанк, лежали бы на койке…

— Не могу без общества.

— Бог мой, сэр, всякий будет рад оказаться в компании мистера Брокльбанка…

— Нет, мистер Тальбот, увы. Она, конечно, старается приободрить меня, но на деле уже глядит на меня вдовьим взором.

— Будет вам, сэр! Я часто встречаю миссис Брокльбанк на палубе — она всегда улыбается, всегда весела!

— Так и я о том же, мистер Тальбот, хотя вы немного преувеличиваете. Она весела с вами, но не со мной. Я не люблю вдов и всегда, что естественно, старался их избегать. Но наедине со мной, в каюте, Селия улыбается с таким мрачным торжеством, с каким вдова размышляет, что дело сделано, по счетам заплачено и, — здесь его голос гневно возвысился, — и она тут больше ни при чем.

— Мистер Брокльбанк!

— Хотите сказать, что такое поведение не подобает джентльмену, мистер Тальбот? Хорошо, больше я об этом ничего не скажу. Но и вернуться туда не смогу, несмотря на то, что выполнил все условия Селии. Ах, Бейтс! Старина Бейтс! Надеюсь, вы плеснули туда бренди?

Бейтс поставил кружку на стол и выразительно поглядел на мистера Брокльбанка.

— Совсем каплю, сэр, только для запаха.

— Бейтс, негодник, так вы таскаете ему бренди из кают — компании, а я тут…

— Это из моих запасов, мистер Тальбот, сэр!

— Я бы разделил с вами кружку, Тальбот, но вот беда — до ужаса боюсь всякой заразы.

— Это мне надо опасаться, как бы заразу не подхватить, черт бы вас побрал!

Внезапно, резко и неожиданно, от нас уехал стол. Я хотел задержать его, но обнаружил, что вцепился в Боулса. Он стряхнул мою руку, и тут стол встал на дыбы и врезался в него. Боулс произнес слова, которых я никак не ожидал от столь почтенного человека.

— А еда! — продолжал мистер Брокльбанк, следуя каким — то своим мыслям. — Еда просто ужасна. Буквально на днях я попытался укусить, или, лучше сказать, взломать, как грабитель, кусок холодной свинины… И что случилось?

Отвратительный старик пошарил в многочисленных складках своего обвисшего одеяния и выудил из какого-то тайника почерневший зуб.

— Нет, это уже переходит всякие границы!

Я вскочил на ноги и рванулся к двери, где меня встретила россыпь брызг у порога, который не давал морской воде проникать в салон. За дверью обнаружился Бене. Как и все окружающие, он держался за поручень, шедший между каютами, — правда, только двумя пальцами. Глядя на дверь каюты Преттимена, Бене шевелил губами. По-видимому, пресловутые муки творчества! Я почувствовал, что зверею — до сих пор не знаю почему.

— Мистер Бене!

Он досадливо перевел на меня взгляд.

— Мистер Бене, я намерен получить от вас кое-какие ответы!

Бене растерянно нахмурился.

— Разве я принял ваши извинения?

— Извиняться должны вы! Ваши отношения с некой дамой вынудили другую даму… что, в свою очередь, заставило меня… мое суждение о ней… честь вашего имени…

— А что вы имеете против моего имени, сэр? Это что — насмешка?

— Честь вашего имени…

— Повторяю: я горжусь своим именем, мистер Тальбот. Мой отец сохранил его, как печальное напоминание о горькой судьбе нашего…

— Вы сбиваете меня с толку! Мне нет дела до вашего имени, судя по всему, французского. Я хочу получить простой ответ на простой вопрос. Чему она была свидетелем? Какой порочной связи?

— Мистер Тальбот, после наших недавних разногласий, знаете ли…

— Я хочу наконец уяснить для себя характер отношений между вами и известной вам дамой!

— Вы, вероятно, имеете в виду мисс Чамли. О Господи! Сказал же я вам, что она оберегала наше уединение… Cave…[17]или, если вам незнакома латынь…

— Знакома, уверяю вас!

— Вы покраснели, прямо как несчастный Преттимен.

Я с трудом подавлял растущую ярость.

— Меня больше интересуете вы и некая дама в возрасте!

— Так, значит, вы меня раскрыли! Она, о, она…

Мистер Бене, что было для него нехарактерно, утратил дар речи. Неожиданно он закрыл глаза и продекламировал:

— Ты дамский сбросила наряд

И кудри вольно распустила,

Ах, образ твой ласкает взгляд…

— Значит, вы все-таки имели с ней порочную связь! И мисс Чамли об этом известно! Она все знала!

— Какую связь?

— С леди Сомерсет!

— Пониманием душа возвысится. Каким бы глубоким ни было преклонение перед дамой…

И тут я сорвался. К счастью, при таком ветре, меня не слышал никто, кроме Бене.

— Вы обладали ею? Мисс Чамли видела?

На лице Бене проступило жалостливое понимание.

— Я мог бы обидеться на ваши слова, мистер Тальбот, обидеться и за нее, и за себя. Наверное, вы просто не можете подняться выше каких-то плебейских отношений.

— Кто бы говорил о плебейских отношениях!

— Вы охвачены страстью и вряд ли отвечаете за свои слова. Я опустился перед леди на колени. Она протянула мне правую руку. Я сжал ее в своей, дабы запечатлеть поцелуй. Внезапно — и я уповаю на то, что вы поймете, какое безмерное целомудрие было заключено в этом жесте — я вспомнил, как во младенчестве моя дорогая маменька приходила ко мне в детскую пожелать спокойной ночи. Захваченный порывом чувств, я повернул эту белую руку, впился в ладонь губами, а затем осторожно зажал тонкие пальцы.

— А дальше? Дальше?! Вы молчите, сэр! Это что — все? Это все, мистер Бене?

— Как же вы нелюбезны, мистер Тальбот! Уже второй раз вы глумитесь, пытаясь задеть честь моего имени.

— Простой ответ на простой вопрос, прошу вас!

— Да, это все. Хотя для человека тонко чувствующего…

— Тогда объясните, почему она сбросила одежду. Объясните!

— Леди Сомерсет ничего не сбрасывала!

— «Ты дамский сбросила наряд»!

Всплеск очередной волны покрыл нас водопадом брызг. Бене утер лицо.

— Теперь я все понял. Ваша собственная грубость и приземленность обманула вас. Дама и впрямь сняла «дамский наряд»:

— Ты дамский сбросила наряд

И кудри вольно распустила,

Ах, образ твой ласкает взгляд,

И все, что вижу, сердцу мило!

Пусть ты другому отдана —

Мы под одними парусами

Летим, Летиция…

— Мисс Грэнхем! Миссис Преттимен!

— Кто же еще? Конечно, над некоторыми строчками еще работать и работать.