Байки грустного пони - Валерий Зеленогорский

Ее раздражал вой ровесников, что все плохо, а у Абрамовича хорошо, она, глядя на него, не думала, что у него так о’кей, она вообще не думала о нем, а заодно и о Буше, и принцессе Диане, и Николае Караченцове, который ей когда-то нравился в «Юноне».

Ее маленький мир из мужа и сына, их заботы и здоровье — вот что занимало ее двадцать лет, и ей этого хватало. А теперь что-то случилось: она стала думать об этом и ничего не придумала.

С весны она перестала ездить с семьей на дачу, оставаясь дома, лежала в постели в жуткой тоске и депрессии. По новой моде она пошла к психоаналитику, но, увидев толстую несчастную женщину, которая за шестьсот рублей в час выслушает рассказы о чужих неприятностях, поняла, что неизвестно, кто кому должен помогать, и ушла, заплатив психологине за ее желание купаться в чужом дерьме.

В ту же ночь она быстро собралась, оглядев себя в зеркале, увидела в отражении стройную молодую женщину, еще без признаков разрушения и вполне милую. Она приехала в клуб эконом-класса, где все было как у больших, зато без понтов и узнаваемых лиц.

Музыка ей была незнакома, но она пошла на танцпол без стеснения: она посещала занятия по шейпингу и чувствовала себя неплохо. В перерыве возле стойки к ней подошел юноша в возрасте ее сына и заговорил с ней, как с девочкой: в темноватой атмосфере клуба он принял ее за объект и пытался ее обаять. Она сказала мальчику, что она тетя и он ошибся, но он настаивал и очень развеселил ее неуклюжими действиями, которые ей были приятны. Он проводил ее домой, взял телефон и вечером забомбил ее эсэмэсками, что хочет ее, и другими милыми глупостями, которые она не слышала двадцать лет.

В течение всего вечера она играла с мальчиком в игры, правила которых сама устанавливала, он рассказывал ей про свои желания, она смеялась, он снова звонил, и к ночи она позволила себя уговорить на свидание в кафе, которых стало видимо-невидимо. Они сидели в кафе уже третий час, и она не решалась пойти с ним в гостиницу, проигрывая в голове, что ее там ждет. Она, собираясь на встречу, после душа придирчиво осмотрела себя в ванной, видимых причин для беспокойства не нашла, но трусы новые надела на всякий случай, и вот он наступил, этот случай. Она решилась и сказала:

– Ну, пошли в твой придуманный рай!

Мальчик обрадовался, слегка занервничал, но старался держать себя в руках — с ногами он не справился, она заметила, что они у него дрожат.

В гостинице, где время для любви продают по часам, ей стало неудобно перед администратором, глядевшей на нее с презрением и сожалением, она читала в ее глазах: «Что же ты, всю совесть потеряла?» Было неприятно, но объяснять, что это в первый раз, не хотелось, да и стерва эта за стойкой ей бы не поверила, повидала, видимо, здесь немало таких. Сама администратор, женщина семейная и порядочная, такого блядства не понимала, она по производственной необходимости иногда давала людям из налоговой и милиции, но это бизнес, ничего личного.

Тамара в номере кувыркалась с мальчиком недолго, неловкость ситуации она исправила, выпив в мини-баре несколько порций виски. Малыш пыхтел, стараясь удивить тетю приемами, освоенными по Интернету, но небо в алмазах она не увидела: мешали потеки на потолке от протечек. В перерывах оказалось, что говорить с ним не о чем, пришлось смотреть телевизор. Показывали сериал, где менты расследовали какое-то убийство. Мальчик смотрел так увлеченно, что чуть не забыл, зачем пришел, а потом вообще заснул от волнения и засопел, как сын на даче после футбольной баталии.

Тамара тихо собралась, укрыла юного совратителя и поехала домой.

В голове ее рассеялся туман, и все приобрело цвет, вкус и запах. Она решительно пошла на кухню готовить ужин для своих мужчин. Они приехали поздно вечером, шумные и веселые, обняли ее, съели весь холодильник, а она сидела напротив них и не могла отвести глаз.