Чистая вода - Рой Якобсен

— Но ты любишь музыку? –Да.

— Я обратил внимание на твои пластинки. Если хочешь, можем привезти их — здесь наверняка проигрыватель найдется.

И тут же перешел к Карлу, спросив, почему его хутор в таком удручающем состоянии.

— Пьет он,— ответил Юн. Связь между пристрастием к бутылке и тем, что крестьянин всю жизнь колотится в нужде — кажущейся нужде,— он считал очевидной.

Перебрали всех: Римстада — хороший ли он инженер и какой из него администратор; водолазов, Лизиных сестер и Заккариассена; Ханса и его помешательство на чистой воде… Юн уже устал перемалывать все эту скукотищу. Нет, он не помнит, сколько лет Эрик, ленсман, знаком с Элизабет; да, они учились с ней в одном классе; он не может сказать, знал Эрик, кто устроил поджог, или нет; хотя весь остров это знал, да.

— Но дело против Заккариассена не завели?

— Нет.

— А в газетах об этом писали? –Да.

— Ну и порядки у вас! А не мог это сделать еще кто-нибудь? Или просто несчастный случай?

— Нет.

Они говорили о рыбе и разных работах, Юн многое в жизни перепробовал.

— Почему ты перестал ловить рыбу?

— Да так…

— Тебе это не нравилось?

— Нет.

— А на стройке? Ты ведь и оттуда ушел.

Глупо заниматься тем, что не любишь, объяснял Юн. Вот Ханс и Элизабет все пыжатся, пыжатся, а тоже никем не стали; и зачем было мучиться, лучше уж делать что нравится.

— Никем не стали? Они учителя! Их работа очень важна для общества.

— Ну…

— Что это за отношение к жизни?

Юн мало задумывался о том, как он относится к жизни и не надо ли это отношение изменить. Его все устраивало.

— Устраивало?!

— Ну… да.

— И в армии ты не служил. Освобождение по болезни — разве это дело для такого крепкого здорового мужика? Ведь с головой у тебя официально все в порядке?

Юн громко засмеялся.

Они поговорили о разных людях, об острове в целом.

— Я хочу понять здешний образ мыслей,— объяснил Германсен.— Вот, например, водолазы — ты обвиняешь их в том, что они нашли труп и потихоньку снова утопили его?

— Я видел только пятно.

— Но Лизу нашли именно там, где ты видел пятно. Почему они так поступили?

— От страха.

— Если нечего скрывать, нечего и бояться.

Юн не стал бы так утверждать. Он боится всю жизнь, и не потому, что совершил убийство.

— И боязнь удержала бы тебя от обращения в полицию?

— Возможно.

— Верно,— улыбнулся Германсен.— Ты же не сообщил о пятне в воде.

— Сообщил. Я рассказал Элизабет и ленсману. Но меня никто не слушает.

— Бедняга… И на стенах ты писал? Юн замялся.

— Да,— признался он.

— Это называется подстраховаться на все сто, верно? Юн не понял, на что намекает собеседник.

В таком ритме прошли два дня. Германсен читал бумаги, стопку за стопкой, и задавал вопросы, разыгрывая то дурака, то интеллигента. Они ели в номере или внизу, в ресторане; приходили люди, вступали в разговор с ними; звонил телефон; иногда Германсен исчезал на несколько часов и появлялся с новыми кипами бумаг, новыми вопросами и прежней дотошностью.

И снова Юн глядел в окно, на пристань и корабли, на людей, занятых предрождественской суетой, и на синий остров, все ниже и ниже опускавшийся в воду.

На третий вечер Германсен объявил, что игры кончились. Как раз завершился выпуск новостей по телевизору, горничной, перестилавшей постели, велели удалиться, а Юну — сидеть тихо: прекрати дергать себя за волосы, сколько ни нервничай, ничего не изменится.

— Посмотрим, что у нас получилось. Полицейский фокусничал все время, но теперь он повел себя просто несносно.

— Начнем с твоего свидетельства. Его можно истолковать двояко. Или водолазы убили Лизу, или совершили нечто — предположительно тоже связанное с ней,— что хотели бы скрыть.

— Что?

— Мы оба это знаем.

— Нет.

— Хорошо. Если тебе неприятно, пока это пропустим, ладно?

Юн чуть было не сказал «да».

— Ты ведь любил Лизу? –Да.

— Зачем ты вчера сказал, что не помнишь дня рождения Элизабет?

— Я забыл.

— Забыл день рождения родной сестры? Ты сделал ей подарок на прошлое рождение.

— Надо же.

— Помнишь, что ты подарил?

— Я многое забываю.

— Откуда ты знаешь?

Вопросы сыпались в диктаторском темпе, и угнаться за собеседником Юну было трудно. Он думал изо всех сил, не находил ответа и в который раз говорил, что многое забывает.

Германсен поднес к его глазам бумагу. Юн увидел штамп муниципалитета на подписи Римстада, начальника Технического совета.

— Водолазы уже были здесь однажды,— сказал полицейский.— Их же фирма прокладывала и старый водопровод, двенадцать лет назад. И время от времени они присылали сюда работников с инспекцией. В частности, Георг по крайней мере один раз приезжал на остров для проверки и профилактики оборудования — по договору фирма отвечала за обслуживание, и чем дальше, тем больше хлопот доставлял ей ваш старый водопровод. Вероятно, при его сооружении тоже не обошлось без просчетов. Из-за этого, возможно, строители и были так настороженны. К тому же, как выяснилось, Георг и инженер Римстад не ладили между собой. Знаешь почему?

— Нет.

— Многого ты не знаешь о своих земляках, Юн! Он не ответил.

— Лиза исчезла предположительно двадцать седьмого августа. А здесь вот написано,— и он выудил новую бумажку,— что было произведено «картографирование дна озера Лангеванн в целях прокладки нового водопровода». Георг с партнером выполняли эти работы между двадцать пятым и тридцатым августа. Это означает, что в тот момент на озере уже находилось все необходимое оборудование — и лодка тоже. За три недели до того, как ты увидел темное пятно в воде. То есть у них уже тогда была возможность утопить тело без лишних проблем. –Да.

— Потому что без лодки этого не сделаешь.

— Нет.

— Утопить тело мог и кто-то другой, мало-мальски сведущий в водолазном деле, пока эти двое напивались в деревне — они ведь по выходным уходили в загул, верно?

— Да.

— Двадцать седьмого августа как раз была суббота (новые бумажки: календарь, план мероприятий молодежного клуба) — в клубе устраивали праздник, и оба водолаза были там.

— Да?

— А ты там был?