Женский хор - Мартин Винклер

– Что это? – спросил Туп.

– Он собирает клопов. Хотите верьте, хотите нет. И не торопится от них избавиться, когда закончит с ними играть. Придется снова жечь серные свечи. Терпеть не могу это занятие.

Интересно, замешан ли во всем этом Дин. Возможно. Поэтому в доме нет кошки. Дин знает, что, как только я обнаружу клопов, я начну их травить. Ни одна кошка не выдержит запаха серных свечей.

* * *

Я уже подумывал, не начать ли жечь серные свечи. Прошло полчаса.

– Он умер? – спросил Туп. – Насовсем? Его милость не пошевелил ни одной извилиной.

– Нет. Просто дремлет. Правда. Он выбирает самое неподходящее время.

– Почему?

Я пожал плечами:

– Так получается.

– Ну и что вы делаете?

– Выхожу из себя и угрожаю разжечь под ним костер. Бегаю кругами с визгом и воплями.

– А если это не действует?

– Кое-как довожу дело до конца по собственному разумению.

Я стал разминаться, чтобы начать вопить и бегать кругами. Из себя я уже выходил и угрожал, но это ни к чему не привело.

Туп начал вытряхивать клочки бумаги из мусорной корзинки, которую лет сто никто не опорожнял. И бросать обрывки под кресло Покойника. Я присмотрелся:

– Что вы делаете?

Под креслом лежали мои деньги. Я надеялся, что Туп не заметит.

– Собираюсь разжечь костер.

– Черт возьми, вы все-таки соображаете.

Я только болтал насчет костра, но никогда серьезно не думал его разжечь. Я оперся на дверь и стал смотреть. Это интересно.

Клопы заволновались сильнее, чем обычно, когда кто-нибудь топает по полу. Я заподозрил, что мой партнер не так далеко, как хочет изобразить.

Туп схватил лампу.

Черт! Он не отступает. Собирается идти до конца. Я решил не вмешиваться, что бы ни случилось. Усмехаясь, я следил за ними.

– Надеюсь, он заметит костер прежде, чем огонь разгорится слишком сильно и перекинется на дом. За четыреста лет Покойник изрядно высох. Помните, когда Дежен вторгся в Польку, они не могли найти топлива для своих самогонных аппаратов (в Польке нет деревьев) и тогда вытащили из древних склепов старые мумии и стали их жечь?

Туп помолчал:

– Правда? Его лоб украсила большая вялая морщина.

– Правда. Тело, высохшее за несколько, сотен лет, неплохо горит. Не бог весть как, но достаточно, чтобы получить драгоценную влагу.

– О!

Тупа не интересовали исторические анекдоты. По правде говоря, он был сбит с толку. Какое отношение имеют наши дела к шайке пьяных варваров, грабивших склепы далекой страны сто лет назад? Он меня удивлял. И опрокидывал сложившиеся у меня представления о Страже. Возможно, я ошибался. Возможно, там служат не только лентяи и взяточники. Возможно, у некоторых из них, как у Тупа, добрые намерения, просто они чересчур глупы, чтобы выполнять свои обязанности.

Туп сел на корточки и стал совать лампу под кресло Покойника.

«Вели ему прекратить, Гаррет.»

– Он живой. Бросьте, капитан. Он начинает подавать сигналы.

«Гаррет.»

– Загляни-ка в наши головы, Старик. У нас возникла сложность.

Туп замер, пламя меньше, чем в полуметре от бумаги, глаза лишь чуточку выше моего тайника.

«Ты проклятие, посланное мне под конец моих дней, Гаррет. Я был чрезмерно добр. Не однажды я испытывал искушение прервать наше сотрудничество. Я жалею, что не поддался этому желанию. Ты плохо воспитан, нагл, безрассуден и неотесан. Тебя спасает лишь твое грубоватое обаяние.»

– Мамочка меня любила. Но что она понимала?

«Я могу часами перечислять твои недостатки. Но сейчас не время.»

– Ты так часто это делал, что я знаю их наизусть.

«Прекрасно. Ты не лишен добродетелей, возмещающих эти недостатки.»

Я впервые услышал от него такое. Тинни, Майя и еще одна, а может, десяток дам поминали мои немногочисленные добродетели и многочисленные недостатки, но…

«Включая всепоглощающую лень. Однако на этот раз ты был прав, что меня разбудил.»

– Боже, забери меня отсюда. С меня достаточно.

«Твои манеры достойны сожаления. Ты мог найти более пристойные способы привлечь мое внимание. Но ты правильно оценил положение. Ты не справишься с этим делом без моей помощи.»

Самодовольный тип, а? Я дал Тупу сигнал к отступлению.

– Он проснулся.

Мне дышалось легче, когда Стража не покушалась на мое имущество и состояние.

«Я опасался, что дело примет такой оборот. Были намеки. Но под воздействием твоего молниеносного и, казалось, окончательного успеха на Холме я позволил себе обмануться. Потому что я хотел, чтобы это было правдой. Да. Даже такие реалисты, как я, время от времени поддаются соблазну принять желаемое за действительное. Сердце и ум естественным образом избегают страшного.»

Громко, пространно и со смиренным видом хвастайся своими провалами, и они превратятся в достижения. Все увидят, какой ты молодец. Я сказал:

– Мне кажется, ты вообще не спал, а только прикидывался. Перестань ломать эту чертову комедию, Весельчак. Девушки умирают четко по расписанию. Пора положить этому конец. Ты беседовал со всеми, кто имеет хоть какое-то отношение к делу. Что-нибудь ты узнал? Изложи нам свою точку зрения. Скажи, как прекратить это раз и навсегда.

«Вряд ли это получится. В том смысле, как ты это понимаешь. Если мое первое впечатление верно. Капитан Туп! Мне нужны сведения о человеке, которого вы подобрали на Дне. Гаррет, я хочу узнать об этих ножах для жертвоприношений.»

Я почувствовал, как он проникает в мои мозги глубже, чем обычно. Вероятно, в то же самое время он забрался в голову Тупа. У Тупа глаза полезли на лоб. Я понял, что в моей башке он ищет то, что я увидел на месте последнего преступления, но не уразумел.

Это не забава и не развлечение, когда кто-то копается у тебя в мозгах. Я терпеть этого не могу. Вам бы это тоже не понравилось. Там есть такое, чего никто не должен знать. Но я не стал закрываться от Покойника.

Я могу это сделать, если как следует постараюсь.

Он меня удивил.

«Бабочки?»

– Да. Ну и что?

«Уже третий раз. Это новый поворот. Хотя никто не упоминал бабочек в связи с другими жертвами, я чувствую, что мы имеем дело с одним и тем же убийцей.»

– Серьезно?

Я не мог представить себе десяток парней, одержимых одним и тем же пунктиком: как бы найти себе молоденькую, хорошенькую брюнетку, повесить ее, выжать кровь и выпотрошить.