Тайна Богов - Бернард Вербер

Нужно быстро придумать, что делать. О чем я мог бы написать полторы тысячи страниц?

– Это книга… о богах. О школе богов, которая находится на далекой планете. Боги-ученики учатся управлять народами в параллельных мирах, которые являются точной копией нашего мира.

– Это бред.

– Нет. Это нечто совершенно новое. Не с чем сравнить, поэтому это и кажется бредом. Но кто-то ведь должен сделать что-то в первый раз. Иначе ничего нового никогда не появится.

– Я немного разочарован. Почему бы вам не написать детектив или триллер? Книгу, в основе которой лежит загадка, тайна, ведь вы так хорошо это умеете.

– Таких книг уже тысячи.

– Вот именно! А почему? Потому что читателю это нравится. А о школе богов никто не писал, потому что это никому не интересно.

– Все когда-то бывает в первый раз. Лучший способ узнать, нужно это или нет, – предложить книгу людям.

Я чувствую, что Робер разочарован.

– Меня все это не особо вдохновляет, но, если хотите, мы можем поговорить об этом в другой раз. Не забудьте, сегодня вечером вы должны быть на месте в половине десятого. Вас будет ждать визажист. Пожалуйста, не опаздывайте. Я знаю, за вами это водится.

Нет, сделаем по-другому. Проще всего будет, если я заеду за вами ровно в девять. Хорошо?

– Отлично.

Я вешаю трубку. Подумав немного, я нажимаю кнопку, чтобы вызвать последний номер. Снова слышу голос моего издателя.

– Прошу прощения, но мне бы хотелось задать вам один вопрос. Просто, чтобы хоть как-то начать обсуждение этой свежей темы. Если бы вы встретили бога вашего народа, что бы вы попросили у него?

– Ну… У меня камни в почках. И когда случается приступ, я испытываю адскую боль. Даже лекарства не помогают. Я бы попросил избавить меня от этого.

– А что бы вы попросили для всего человечества?

– Для человечества? М-м-м… Понятия не имею. Хотя, нет. Пожалуй, вот что – снизить налоги. Ну, до вечера.

Я принимаю душ. Переодеваюсь. Все это случилось со мной в наказание за то, что я был богом-убийцей, богом-жуликом. Но если я возьму себя в руки, то жизнь смертного тоже может стать сносной. Прежде всего, мне необходимо сырье. Идеи.

Я сажусь за компьютер и пишу. «Материалы к роману о богах. Вспомнить мою жизнь на Эдеме». Удивительно, но мои пальцы так и летают над клавиатурой.

Парень, в чьем теле я оказался, должно быть, ходил на курсы машинисток.

Мне даже не приходится смотреть на клавиши. Как только в моей голове появляется мысль, пальцы тут же вихрем проносятся по клавиатуре, и на экране появляется текст. Очень удобно.

Я пишу, и напряжение, в котором я находился все это время, постепенно уходит.

Тревога, мучившая меня с самого утра, ничего не значит по сравнению с желанием писать. Я чувствую себя хорошо, только когда я пишу.

Чем дальше я пишу, тем легче мне становится, словно я избавляюсь от огромного груза. Так я нахожу себя.

Возможно ли, что у Габриеля Асколейна «желание писать по утрам» было в крови?

Нет, скорее тут дело в привычке. Должно быть, он давно пишет по утрам, и с восходом солнца его тело уже готово к этому занятию. Это как рефлекс собаки Павлова. Первые лучи солнца вызывают желание писать.

Я вижу смысл в этом занятии. Понимаю, зачем все это нужно. Я должен записать все, чтобы не забыть. В воспоминаниях о том, что я пережил в царстве богов, таится решение проблемы: как не сойти с ума. Мои пальцы двигаются без остановки.

Я записываю имена: Эдмонд Уэллс, Жорж Мельес, Дионис, Афродита, Мата Хари, Рауль Разорбак. И останавливаюсь.

Рауль…

Окончится ли игра после его победы? Или продолжится? Скорее всего Земля-18, как и Земля-17, станет учебным пособием для следующего выпуска. Что на самом деле означает одно: будет предоставлена сама себе.

Я чувствую себя пешкой на доске, которую бросили игроки.

Этот мир, Земля-18, оставлен богами, которые в эту минуту скорее всего празднуют на Елисейских Полях победу Рауля.

Этот мир оставлен на произвол судьбы. Так же как это бывало, когда мы спали в промежутке между лекциями.

Человечеству ничего об этом неизвестно, но по независящим от него причинам, оно обрело полную свободу действий. До тех пор, пока на Эдеме не появятся следующие ученики. А до этого еще может пройти две тысячи лет – учитывая разницу в скорости, с какой время идет тут и на Эдеме. Если за нами никто не наблюдает, я могу делать что захочу. Как пешка на шахматной доске, получившая свободу выбора и действий в отсутствие игроков.

Я хожу в гостиной из угла в угол. Как обратить мое поражение в победу?

Раздается звонок в дверь.