Бунтарка - Дженнифер Матье

Мама смеется, не замечая возникшего напряжения.

– Ладно, – говорит она, отпуская меня. – Мне правда нравится ваша идея со сбором средств.

Мы улыбаемся друг другу, но старые времена уже не вернуть. Я чищу зубы и иду спать.

* * *

Всю неделю Люси развешивала дополнительные флаеры, и я ей помогала. Думаю, и Сара повесила парочку. Но мы все еще не знаем, сколько девушек принесут еду. Мы с Люси планируем попасть в столовую к самому началу обеда и забить столик, который обычно используют для сбора средств.

– Я даже заполнила глупый бланк по сбору средств, так что все законно, – говорит Люси.

– Стой, – говорю я, снимая фольгу с моих «волшебных кубиков», – ты зафиксировала на бумаге, что «Мокси» – это клуб?

– Да. – Люси пожимает плечами. – То есть я просто написала свое имя, потому что нужен только один человек как представитель клуба. Но неужели ты думаешь, что директор Уилсон или кто-то из администрации заметил брошюру и понял, что халаты связаны с ней?

– Наверное, ты права.

Мое сердце трепещет. То, что «Мокси» существует официально (пускай и на бумаге), заставляет меня нервничать. Клодия принесла свои лимонные батончики, а Сара – банановый хлеб. Многие девушки из футбольной команды пришли с тарелками печенья и брауни. Как только продажа начинается, Люси улыбается каждый раз, когда что-то покупают, убирая долларовые банкноты и монеты в конверт.

В середине обеда Кира Дэниелс подходит со своей подругой Амайей.

– Привет, – говорит Кира. Обе девушки смотрят на выпечку.

– Привет, Кира, – говорю я, – привет, Амайя.

Кира покупает два лимонных батончика. Она дает пятидолларовую банкноту, а Люси отсчитывает сдачу, пока я заворачиваю батончики в розовую бумажную салфетку.

– Постойте, так это вы придумали ту брошюру? Халаты и сердечки, и звездочки? – Кира смотрит на меня в растерянности. Она явно вспоминает наш разговор в туалете в тот день, когда мы разрисовали руки. Когда я делала вид, что ничего об этом не знаю.

– Нет, – отвечаю я, наверное, слишком быстро. – Не мы. Но Люси решила устроить эту продажу выпечки и использовать «бренд».

Амайя забирает салфетку из рук Киры и разворачивает лимонные батончики.

– Вкусные, – говорит она с набитым ртом. Сахарная пудра пачкает ее подбородок.

Кира закатывает глаза.

– Ты даже не можешь дождаться, пока мы дойдем до стола. – Амайя обиженно смотрит на подругу, а Люси фыркает.

– Будете еще такое устраивать? – спрашивает Кира. – Продажу выпечки?

– Думаю, да, – отвечаю я. – Вам же нужна новая форма.

Амайя энергично кивает, ее рот забит лимонным батончиком.

Кира открывает и закрывает рот, явно силясь что-то сказать.

– Я тут думала…. Принимает ли этот клуб… новых членов?

– Она хочет спросить, только ли белые девушки могут присоединиться? – говорит Амайя, доедая лимонный батончик.

Мне сразу становится неуютно, и я не знаю, что на это ответить, но Люси не сомневается ни секунды.

– Ну, мой папа мексиканец, вот тебе и ответ.

Кира слегка улыбается.

– Мне кажется, все могут вступить в него. Это было придумано для всех девочек без исключения. Не думаю, что «Мокси» нужен лидер. Если кто-то хочет устроить еще одну продажу выпечки, он может просто сделать это.

– И назвать это «Мокси»? – Кира поднимает бровь.

– Да, а почему нет? – отвечает Люси.

Группка мальчиков-десятиклассников собирается вокруг нашего стола, чтобы купить то, что осталось от моих «волшебных кубиков», и Люси отвлекается на них.

– Классно, – говорит Кира.

– Ага, – отвечаю я.

Кира с Амайей идут обратно к своему столу.

Когда десятиклассники уходят, я шепчу Люси:

– Это как-то неловко.

– Неловко то, как все здесь испорченно, – отвечает она, пересчитывая деньги в конверте. – Посмотри на эту столовую.

Я оглядываюсь. Девушки-латинос, которые говорят между собой на испанском, держатся вместе. У них мало общего с такими девушками-латинос, как Клодия или Люси, которые говорят на английском. У черных девушек свои компашки. Несколько азиатов и дети, которые не подходят ни под какую категорию, тусуются с теми, кто примет их. Полный бардак.

– В моей старой школе учителя иногда обсуждали расовые проблемы в классе, – продолжает Люси.

Я рада, что Клодии нет поблизости и она не услышит, как Люси снова рассказывает нам о жизни в большем городе. Впервые Люси меня тоже немного раздражает. Мы едва говорим о расовых проблемах в Ист Рокпорт Хай. Да, черт возьми, мы едва говорим об этом дома. Когда мы с мамой смотрели документалку про Кэтлин Ханну, мама говорила, что «Бунтарррки» в большинстве своем были белыми, и что ей жаль, что они не так радостно принимали девушек другого цвета кожи. Это было то немногое, что ей не нравилась в них. Ист Рокпорт Хай – это не только белые девушки. Я бросаю взгляд туда, где сидят Кира и Амайя. Думаю о том, что по одной этой причине «Мокси» могут быть даже лучше «Бунтарррок». Сильнее.

Когда обед закончен, я помогаю Люси прибраться.

– Мы собрали больше сотни долларов, – говорит она мне.

Я хмурюсь:

– Я думала, будет больше. Этого хватит на форму для одного человека.

– Ладно, мисс Негатив, – говорит Люси, – надо же с чего-то начинать.

– Знаю, – мое раздражение слегка утихает. – Ты права.

Люси кажется такой уверенной в себе. Такой смелой.