Жил-был стул и другие истории о любви и людях - Е. Е.

А вчера мы гуляли по Риге. Настроение хорошее. Деньги я довез, первую часть, как и говорили. Кальмары в банках, или что там? – сгущенку? – отгрузили… В общем, всё получилось и всё хорошо. Так что мы гуляли по улицам старой Риги. Какая-то компания. Выпивали то тут, то там. А когда шли по улице, она держала меня под руку и после каждого нового заведения всё сильнее сжимала мой локоть. Мне это нравилось, ведь всё так безобидно. И муж её кого-то обнимает. И смеется над нами. А мы над ними.

– Ну и пожалуйста, – говорит она, – а мы идем танцевать.

И она приглашает меня. И демонстративно прижимается. А я ей подыгрываю. И всё весело и замечательно. И мне нравится, что потом, уже за столом, её ладонь ложится на моё колено. И нравится накрыть её своей рукой и почувствовать, как её пальцы отвечают… И нравится во время следующего танца, скрывшись за колонной от взглядов, по-настоящему прижать, обнять… встретиться с жадными пьяными губами и услышать:

– Наконец-то… сколько же я ждала…

И вот вокзал. Вчерашнее похмелье спало и пришло уже новое опьянение. И она поворачивается и, глядя в сторону, тихо говорит мне:

– Не хочу ни с кем ехать. С тобой хочу.

Набрасываю пьяную удаль – а что? – плачу за всё! И покупаю билеты СВ. Интересно, о чём он думал в тот момент? Хорошо бы, только о том, что она должна получить от меня оставшиеся деньги и кому-то там передать в счет чего-то такого…

Поезд тронулся.

– Пойдем в ресторан?

– С удовольствием.

Мы оба напряжены. И алкоголь не помогает. Ко вчерашнему нельзя возвращаться. И было ли оно? И остатки совести шевелятся у обоих. И много шампанского, много. Надо забыться.

Потом – купе, облегчение при мысли – сейчас сон, потом утро, и я – молодец. Но в темноте её голос:

– Почему?

– Что «почему»?

– Миллион «почему»… Почему не раньше? Почему не все деньги? Почему эти билеты? Почему не на мне? Почему на ней? Почему не коснешься рукой? Почему не рядом? Ещё?

– Я боюсь…

– И я боюсь… Но я всё же начинаю этот разговор.

– И?..

– Мне холодно… Согрей.

– Как?

– Что непонятного?

…Наша близость на узкой койке купе… она, наверное, не идеальна… и качка вагона только мешает… но всё получается сразу – её грудь идеально ложится в мою ладонь, её губы совпадают с моими, её тело любит то же, что и моё… наши желания взаимны… и мы кончаем одновременно…

…Разница потом…

Она льнет. Она плачет. Она рассказывает. Она признается. Она надеется. Она мечтает… А я думаю, что, по счастью, она будет в Москве только два дня. Но и это будет мучением – незаметно уделять внимание, изображать грусть, сочинить какие-то слова напоследок…

И потом её слова на вокзале:

– У меня для тебя сюрприз.

– Какой?

– Через месяц узнаешь, – смеется.

И вот телефонный звонок. Она приезжает на учебу. Дизайн интерьеров. Полгода… Кажется, это был единственный раз в моей жизни, когда я сказал одной женщине, что у меня есть другая. Всё думаю – неужели я был так равнодушен к ней, что не придумал каких-то других слов?! Или так уж сильно был влюблен в другую?!

– У нас могло быть полгода счастья. Я приехала из-за тебя. К тебе… А ты?!

А я был влюблен. Глупый роман, и дорого мне обошелся. Но это уже совсем другое.

Спустя лет пять – нелепая авария… и всё… Мы ещё видимся с её мужем. Раз в год-другой, он бывает в Москве. Он с тех пор женился. Аж два раза. Ни та, ни другая мне не нравились. Может, раздражали красотой, молодостью и нескрываемой сексуальностью? А может, напоминали чемто её? И именно это и раздражало?

В наших разговорах мы не вспоминали её специально уж. Но то так, то эдак имя её всплывает… Мне кажется, он до сих пор ничего не знает. Ну и хорошо.

А я иногда вспоминаю – редко, от случая к случаю… – я приехала из-за тебя… у нас могло быть полгода счастья…

Никто и никогда не делал так ради меня…

А шампанское с «Амаретто»?! Пили такой коктейль накануне той самой поездки в поезде. Потом ещё при встречах – в Москве и в Риге. Честное слово, сами придумали. Три к одному. По-моему, сейчас в некоторых барах его подают. Есть в барных картах что-то такое.

…Редко, но я заказываю…

«Амаро Рамазотти»

Самолет. Рейс Москва – Зальцбург. Проход. Качнулся, задел кого-то рукой. Обернулся извиниться.

– Ничего страшного, молодой человек. Никаких проблем.

Но мне всё равно – есть у этого деда проблемы или нет. Там, в четырех рядах позади, взгляд выхватил одно-единственное лицо… Долго умывался в туалете. Долго шел по проходу обратно. Да, это она. Наши взгляды не встретились – была занята детьми. Через проход мужчина средних лет. Чтото негромко ей говорит. Она кивает. Должно быть, это муж. Ухоженный, безупречный, идеальный. Хорош. А она снова недосягаема для меня, как и двадцать пять лет назад. Сажусь в кресло. Наливаю коньяк. Сказать своим о встрече? Нет?.. И что потом? Кто она им?! Так, смутная тень из прошлой, студенческой жизни… Не так представлял я нашу встречу.

Январь в австрийских Альпах не самое лучшее время – холодно, ветрено и частые снегопады. Но Зельден – великолепный город. Его почти карнавальные аперски². Музыка всюду. Алкоголь, приносящий только хорошее настроение. Чистые улицы. Яркие витрины. Особенно кондитерские. А ещё он чудесный потому… потому что…

…Потому что у меня есть привычка – где бы и с кем я ни был, найти время и посидеть одному, в кафе или баре. То ли отдохнуть от других, то ли подумать и помечтать, то ли набраться сил, чтобы встретиться с теми… другими… от которых устал, но которые – вся моя жизнь.

И на четвертый день я встречаюсь с ней. Столкновение в дверях. Я вхожу, она выходит. Я один, она в большой компании.

– Привет.

– Привет.

Секунда. Её глаза. Замечаю все-все изменения когда-то любимого лица. Но и вижу его всё тем же.

В баре я один. Сажусь в глубине. Не знаю, что заказать. Растерялся. Из всех звуков зацепил один – открылась дверь. Она посреди зала, окидывает его взглядом. Подходит. Специально смотрю в сторону, скрываю улыбку, оттягиваю момент, когда смогу долго-долго смотреть ей в лицо. Сколько же ждал…

– Ты что-то уже заказал?

– Нет. Думал, может, портвейн?

– Давай я закажу нам «Амаро Рамазотти».

– Что это?

– Не знаю. Ликер? Настойка? Зимой – то, что надо.

Наверное, в её лице многое изменилось за эти годы. Наверное, в моем тоже. Но темнота бара выручает. Вижу только сверкание глаз.