Частная клиника - Елена Ронина

Уже открывая дверь кабинета, Катя услышала телефонный звонок. Ключ как всегда не попадал в замочную скважину и в итоге упал на пол. Телефон все звонил.

– Алло, – запыхавшись, ответила наконец попавшая в кабинет Катя.

– От операционного стола, что ли, оторвал?!

– Фима! Практически. В руке зажим, на лице маска.

– То-то тебя слышно плохо. Я коротко, скажи пациенту, чтоб потерпел.

– Он в наркозе, не услышит.

Ох, любила Катя Фиму Загоскина. Вот тот самый редкий случай, когда люди знакомятся уже в зрелом возрасте, еще и живут в разных странах, видятся-то раз в год – но это не мешает им радоваться каждому разговору. Потому что говорят они на одном языке. Понимают друг друга с полуслова, и чувство юмора у них схоже.

– Ну, тогда не тороплюсь. Короче, русская красавица, приезжаю в сентябре, точную дату сообщу дополнительно, останавливаюсь, естессно, в «Балчуге», постельное белье готовить не надо, с тебя два свободных вечера. На один можешь прийти с кавалером, но на второй только одна. Охмурять тебя буду.

– Так, может, мне и на первый одной прийти? – расхохоталась Катя.

– Это был тест на наличие молодого человека. Выходит, никого нет!

– Представь себе, есть!

– Расстроила. Но я тебя отобью! Одного вечера мне достаточно.

– Самоуверенный ты тип, Загоскин!

– Иначе не проживешь!

«Это точно», – подумала Катя.

Ну, вот и хорошо: может, Фима поможет принять решение. После той, первой поездки в Германию у них сохранились не просто рабочие, но и хорошие дружеские отношения. Скорее всего, в этих отношениях Катерина выступала в качестве сестры. Она прекрасно знала о наличии у Ефима девушки Инны, с который Загоскин то расходился, то опять страстно дружил. Инна являлась владелицей аптеки, и каждый раз эта аптека становилась основной причиной то гордости, то ссор.

– Понимаешь, поднялась сама. Приехала в Германию в четырнадцать лет – ты представляешь, что это такое! Я все же переехал сознательным парнем, мне уже двадцать шесть стукнуло. И я сам конкретно хотел уехать. Понимаешь, сам! Это очень важно! А ее родители за шкирку взяли, от друзей, от школы оторвали – и кинули этим фрицам на съедение. Без языка, без привычек. Таким детям очень сложно, остаются комплексы на всю жизнь. Вон, у моей тетки (та в Берлин приехала) дочь после школы уехала в Израиль. Прикинь, в армию пошла! А уж Инку немцы здесь достали, а она все перетерпела. Язык выучила классно, вообще без акцента говорит. Образование получила прекрасное, училась день и ночь, подрабатывала, хотя в Германии это запрещено. Кредит взяла в банке. Тоже, знаешь, это тебе все не Ваня с Маней, это бизнес – план подробный нужно составить, банкиров убедить. Вот так вот.

Такая Инка и ее аптека были со знаком плюс. И практически так же, с пеной у рта, Ефим обзывал разными неприличными словами эту чертову аптеку и в самых ярких красках расписывал ее хозяйку, когда его настроение было со знаком минус:

– Обнаглела, понимаешь, обнаглела! Немку, понимаешь, из себя корежит. Занята она, видите ли. Чем она там занята?! Маникюр себе в своей аптеке делает да маски накладывает! Тебе, кстати, Кать, маски швейцарские не нужны? Такие классные, молодеешь на глазах. Тебе со скидкой, я с Инкой договорюсь. Ну, это я отвлекся. Вот эта моя корова, видите ли, о себе возомнила. Предпринимательша, блин. Лучше б на диету села! А то за рожей смотрит, а задница уже в машине не умещается. Брошу ее на хрен. И чего я, Катька, тебя в сестры записал?