Что забыла Алиса - Лиана Мориарти

– Мне стало нехорошо? – с надеждой спросила Алиса.

С беременными женщинами такое бывает. Раньше с ней этого не случалось, хотя в четвертом классе она упорно практиковалась, очень надеясь, что, как некоторые счастливицы, лишится чувств прямо во время церковной службы и мистер Гиллеспи, школьный физкультурник, поднимет ее обмякшее тело своими сильными руками.

– Понимаете, я в положении, – сказала она.

И подумала: «Сама ты вареная сарделька».

– Алиса, боже мой… – У Джейн, что называется, отвисла челюсть. – Не может быть!

– Ну, дорогая моя, я же сразу спросила, есть ли беременные. – Девушка в майке поджала губы, будто увидела, как Алису тошнит. – Не нужно было стесняться. Я бы тогда предложила поменять программу!

Что-то глухо стучало у Алисы в голове. Казалось, все кругом порют несусветную чушь.

– В положении! – повторила Джейн. – Теперь! Ужас просто!

– Никакой не ужас. – Алиса прикрыла живот рукой: как бы Орех не услышал и не обиделся.

Что там у них с деньгами – до этого Джейн не должно было быть никакого дела. Люди, по идее, должны радоваться, когда ты объявляешь, что беременна.

– Ну и что же ты будешь дальше делать? – продолжила Джейн.

Достала!

– Что? Как это – что? Ждать ребенка. – Она потянула носом. – От тебя пахнет лавандой. Я же чувствовала: откуда-то пахнет лавандой.

От беременности ее обоняние необычайно обострилось.

– Это мой дезодорант, – ответила Джейн.

В ее лице что-то изменилось. Было очень заметно: что-то не так с глазами. Может, ей пора начать пользоваться кремом для век.

– Джейн, как ты себя чувствуешь?

– Я-то нормально, – усмехнулась Джейн. – О себе лучше думай. Это ведь ты, беременная, грохнулась тут в обморок.

Ребенок! Она, эгоистка, переживала за свою дурацкую голову, а надо было волноваться за маленького бедняжку Орешка. Что же она будет за мать такая?

– Надеюсь, с ребенком ничего не случилось, – произнесла она вслух.

– Ну, я бы не волновалась: дети – народ крепкий.

Это сказала еще какая-то женщина. Первый раз Алиса подняла глаза и увидела над собой целую толпу раскрасневшихся женщин средних лет, одетых по-спортивному. Кто-то склонился, разглядывая ее с любопытством свидетеля дорожной аварии, а некоторые, уперев руки в бока, беззаботно трещали, будто на вечеринке. Казалось, они были в какой-то длинной, освещенной флуоресцентными лампами комнате. Откуда-то издалека неслась резкая, отрывистая музыка, металлические щелчки и внезапный взрыв громкого мужского хохота.

– Вообще-то, если вы беременны, не нужно было делать упражнения с нагрузкой на ноги, – заявила еще какая-то женщина.

– Но я не делала никаких упражнений, – ответила Алиса. – Наоборот, мне нужно больше заниматься.

– Милая девочка, ты уже назанималась – дальше некуда, – сказала Джейн.

– Не понимаю, о чем ты. – Алиса обвела глазами незнакомые лица. Как-то все это было… глупо. – Не понимаю, где я.

– У нее, может быть, сотрясение, – взволнованно произнес кто-то. – При сотрясении обычны заторможенность реакций и дезориентация.

– А вы что, врач, что ли?

– В школе проходила курс первой помощи. Я точно помню эту формулировку: «заторможенность реакций и дезориентация». Нужно проверить, не сдавлен ли головной мозг. Это очень опасно.

Перепуганная девушка в обрезанной майке погладила руку Алисы и громко произнесла:

– Миленькая, хорошенькая, у вас, кажется, небольшое сотрясение.

– Но не оглохла же она! – отрубила Джейн и склонилась к Алисе. – Не переживай. Сегодня пятница, ты в спортзале, занималась степом. Помнишь, как ты упорно старалась затащить меня сюда? Правда, я так и не понимаю, что в нем такого особенного. В общем, ты грохнулась во весь рост и ударилась головой. Ничего с тобой не случится. Но вот почему ты не сказала мне, что беременна?

– Пятница? – озадаченно спросила Алиса. – Каким степом?

– Ой, беда! – взволнованно отозвалась Джейн.

– «Скорая» приехала! – крикнул кто-то.

Девушка в обрезанной майке точно поглупела от радости. Она вскочила на ноги и, словно энергичная хозяйка со шваброй в руке, закричала на женщин:

– Расходимся, расходимся! Чего столпились?

Джейн, все еще стоя на коленях рядом с Алисой, похлопывала ее по плечу, чтобы успокоить, но вдруг перестала хлопать и сказала:

– Ну ничего себе!

Алиса повернула голову: к ним приближались два красавца в голубых медицинских костюмах и с аптечками первой помощи в руках. Ей стало неловко, и она попробовала сесть.

– Лежите, лежите, – произнес тот, что повыше.

– Джордж Клуни, копия! – выдохнула Джейн прямо ей в ухо.

И правда: он был точно брат-близнец актера. Алисе сразу же стало веселей, как будто она проснулась в эпизоде из сериала «Скорая помощь».

– Здравствуйте, – произнес «Джордж Клуни», присев рядом с ними на корточки и зажав ладони коленями. – Как вас зовут?

– Джейн, – откликнулась Джейн. – А это… это Алиса.

– Алиса, а ваше полное имя? – обратился к ней «Клуни», осторожно обхватил ее руку и двумя пальцами нащупал пульс.

– Алиса Мэри Лав.

– Стукнулись немножко, да, Алиса?

– Похоже что так. Не помню.

Алиса готова была расплакаться и чувствовала себя как-то особенно, как всегда, когда говорила с медиками, пусть даже с аптекарями. Зря мама так тряслась над любой их с сестрой детской болячкой, вот они с Элизабет и выросли страшно мнительными.

– Вы понимаете, где находитесь? – спросил ее «Клуни».

– Не очень, – призналась Алиса. – В спортзале, по-моему.

– Она упала на занятиях степом, – пояснила Джейн и поправила под топом бретельку бюстгальтера. – Я все видела. Она делала превосходное сальто назад, сильно ударилась головой о пол и минут десять пробыла без сознания.

Девушка в обрезанной майке снова появилась, болтая забранными в хвост волосами. Алиса увидела прямо перед собой длинные гладкие ноги и живот, плоский и твердый до того, что он выглядел не по-настоящему.

– Мне кажется, она несколько отвлеклась, – обратилась она к «Клуни» тоном профессионала, говорящего с коллегой. – Никогда не советую это занятие беременным. Я заранее спросила, есть ли беременные в зале.

– Алиса, сколько у вас недель? – спросил «Клуни».

Алиса собралась ответить и с удивлением ощутила, что в голове у нее как будто провал.

– Тринадцать, – ответила она и поправилась: – То есть нет… Четырнадцать. Четырнадцать, да.