Поколение Х - Дуглас Коупленд

ПЛЕБЕЙСКИЕ РАЗВЛЕЧЕНИЯ:

практика проведения досуга, характерная для «низшего» социального слоя. «Карен! Дональд! Давайте пойдем вечером поиграем в боулинг! И не думайте вы об обуви… ее скорее всего дают напрокат».

По сей день мы с Клэр ждем, что Айрин отведет нас в сторонку и шепотом поведает нам о партии косметических средств, которые она распространяет и штабелями складирует в гараже, – ненужная, пугающая мысль, от которой невозможно отделаться. «Душенька, мои локти напоминали сосновую кору, пока я не стала пользоваться этим кремом!»

Они милые. Они принадлежат поколению, считающему, что в «стейк-хаузах» свет должен быть приглушенным, а воздух прохладным (черт побери, они и в самом деле всерьез относятся к «стейк-хаузам»). На носу мистера М. бледная паутина вен, вроде той, от которой домохозяйки Лас-Палмаса за большие деньги избавляются с помощью склеротерапии с внутренней стороны ног. Айрин курит. Оба носят купленные на распродажах спортивные костюмы – они слишком поздно обнаружили, что у них есть тело. В них воспитали пренебрежение к телу, и это немного печально. И все же лучше поздно, чем никогда. Они прямо как успокаивающие таблетки.

На наш взгляд, Айрин с Филом так и остались в пятидесятых. Они все еще верят в будущее с поздравительных открыток. Это их гигантскую коньячную рюмку, наполненную спичечными коробками, я вспоминаю, когда прикалываюсь и острю по поводу огромной-коньячной-рюмки-наполненной-спичечными-коробками.

Рюмка покоится в гостиной на столе – генеалогической парковочной стоянке для вставленных в рамочки фотографий потомков Макартура, в основном – внуков, с непропорциональными прическами а-ля Фаррах, щурящих глаза с новыми контактными линзами; почему-то кажется, что всем им уготована нелепая смерть. Клэр как-то заглянула в письмо, лежавшее на столе, и прочла там, что спасатели два с половиной часа извлекали потомка Макартура, зажатого какими-то железяками в перевернувшемся тракторе.

Мы терпимо относимся к незлобливым расистским каламбурам и нарушающим экологию слабостям («Я никогда не смогу ездить на машине меньше моего «катласса-сюприма»). Айрин и Фила, поскольку их существование играет роль транквилизатора в этом вообще-то-не-очень-то-управляемом мире. «Иногда, – говорит Дег, – я с большим трудом вспоминаю, жива или нет та или иная знаменитость. Но потом я понимаю, что это абсолютно не важно. Не хотелось бы выглядеть мерзавцем, но примерно то же самое я испытываю в отношении Айрин и Фила – разумеется, не желая им ничего плохого.