Гибрид - Игорь Беляев

Теперь мы живем на Советской улице, на углу. Дом четырехэтажный, новенький, с иголочки. Снаружи желтый, а со двора кирпичный. Вход с улицы заколочен. Так что ходим через двор.

Поднимаешься по лестнице, можно через две ступеньки, на третий этаж и справа большая дверь из двух половинок.

Открываешь одну половинку и входишь в холл. Так называется большой коридор. Прямо две двери. Слева комната, где живет тетя Маша с дядей Павлушей и Микешка. Микешка — карликовый шпиц.

Он все время тявкает, но не кусается.

Тети-Машино и дяди-Павлушино окно выходит во двор.

Справа — наша комната. Окно прямо на улицу. Тут мы устроились вчетвером — мама, тетя Ира, Наташка и я. Бабушка с дедушкой поживут в комнате у двери направо. Трехкомнатная квартира — это не шутка!

Налево — кухня, где хозяйничает домработница Машка. Она глухая от рождения. И слышит только то, что ей говорит тетя Маша. Спит Машка на сундучке, в углу. На кухонном столе — две керосинки. На стене полочки с посудой. Под окном шкаф для продуктов. У этой стенки маленький столик и три табуретовки.

А большой обеденный стол вынесли в коридор. Так распределила все сама тетя Маша.

— Судя по лицу, наш приезд ей не очень понравился, — тихонечко сказала вечером Адельсидоровна. — Но она терпит, потому что война… И мы все ж таки — близкие родственники.

— Только по линии Павлуши, — ехидно добавила тетя Ира.

Еще есть ванная комната с колонкой. Если ее натопить дровами, получится горячая вода. Уборная отдельно, рядом с ванной. Печек нет. В каждой комнате — железные батареи. Зимой заработает котельная во дворе, и будет тепло. Надо же! А у нас в Москве везде печки. И в Сокольниках, и на Никицкой. Вот вам и «захудалая провинция»!

— По нынешним временам просто шикарная квартира, — сказала Адельсидоровна, когда мы вошли сюда первый раз и осмотрелись. — Жалко, что нет телефона.

Как будто у нее в Лосинке есть телефон! А потом, кому звонить, когда мы все теперь живем вместе.

Обедать мы будем на кухне отдельно. В очередь. Так удобнее, решила тетя Маша с самого начала. Для них обед будет готовить Машка — домработница. Она умеет делать щи и котлеты. А у нас готовить будет — то бабушка, то мама, то тетя Ира.

Дедушка обед готовить не будет. Он должен гулять и дышать свежим воздухом.

Когда после революции всех «буржуев» стали сажать, дедушка взял билеты на поезд и полгода ездил во Владивосток и обратно. Тогда у него мозги и заболели. Зато дедушку оставили в покое.

За хлебом «в магазин напротив» сбегаю я. И еще я буду учить Наташку ходить ногами по комнате. А то она пока только ползает.

Мебель у нас из театра — реквизитная, что осталось от старых спектаклей. Видите, на каждом стуле даже есть номерок.

В нашей комнате посреди поставили буфет. Сразу получилось две половинки. На одной мы с мамой, на другой тетя Ира с Наташкой.

И еще в нашей комнате есть балкон. Балкон выходит прямо на Советскую. В Москве у нас нет балкона. Ни на Никицкой, ни в Сокольниках.

А балкон очень удобная вещь летом. Когда жарко, можно выйти и подышать свежим воздухом. Тетя Ира и мама уходят на балкон покурить.

Тарелка радио висит в коридоре, и мы будем слушать, как идет война.

— В Чкалове пока еще войны не чувствуется, — говорит дядя Павлуша. — Но приемники пришлось сдать.

Ничего страшного. У нас и в Москве приемника не было.

Мне в Чкалове всё понравилось.

Только глухая Машка ворчит ни к селу ни к городу:

— Эх, горе луковое, вакуированный… Понаехали тут, черти. Вся жизнь наперекосяк…

Ни фига себе?! Буду я с ней еще чикаться!

И тут же помчался во двор.