Из Америки - с любовью - Андрей Уланов

К тому времени, когда четвертьведерный (самый большой в гостинице) термос кофе закончился, а переходить на чай было так же бессмысленно, как принимать ванну под дождем, часы показывали полчетвертого утра.

– Так, – я потер виски и попытался огромным усилием разлепить веки. – Давайте еще раз, по новой, перечислим все данные, которые у нас есть.

Итак, пункт первый – смерть профессора. Пункт второй – профессор занимался рутением. Пункт третий – из двух иностранных ученых того же уровня, работающих над той же темой, один занят работой на год вперед, а второй исчез, предположительно, также скончался. Вывод…

– Вывода нет, – отозвался Анджей. Он уже оставил попытки сохранять хотя бы сидячее положение и развалился на кровати. Думаю, заснуть ему не давал только бьющий в глаза свет лампы.

– Вывода нет, – повторил я тупо. – Или вывод есть… Все трое больше над рутением не работают.

Анджей приоткрыл глаз. Один.

– Может, в этом и смысл? – предположил он.

– Не верю, – отрезал я. – Римляне в таких случаях интересовались: «Кому выгодно?» Я не знаю, кому выгодно вывести из игры троих ведущих специалистов по рутению, если при этом страдают три ведущие ядерные державы.

– Возможно, Норман жив, – подал идею Анджей, видимо не сообразив, что ко мне она уже забегала. И ушла.

– И искали его англичане для отвода глаз? Не-ет, тоже не верю. Но тогда остается Америка. Соединенным Штатам выгодно все, что ослабляет цивилизованный мир. К тому же идет год семьдесят девятый.

– И что? – не понял Анджей.

– В будущем году выборы, – перевел я. – В следующем ноябре американцы организованно потянутся строем к… как это у них… избирательным урнам. Не думаю, чтобы Джонсон стал серьезным конкурентом Форду, но если устроить провокацию… Нет. Тоже не подходит.

– Почему?

– Очень уж не похоже это на провокацию. Огласки нет. Недостаточно шума. Кроме того, зачем тогда исчез Норман. Убийства фон Садовица хватило бы.

И все же Америка прочно заняла первое место в списке подозреваемых. Перед глазами у меня маячили урановые кубики.

Стоп. Мне отчетливо вспомнилась апокрифическая армейская байка про сборку пистолета – когда командиру, обожавшему собственнолично ухаживать за своим «орлом», озверевший денщик подложил лишний винтик. Командира потом долго отпаивали нервными каплями, и больше он уже никем и никогда не командовал. Так, может, и я пытаюсь собрать пистолет с лишним винтиком?

А если профессора убили не потому, что исследования его связаны с ядерной силой?

Анджей мою мысль встретил в штыки. Я отчасти понимал его – по младости лет ему мерещились шпионские страсти в полный рост, перестрелки, погони на авто по скользкой дороге… Но картина обретала смысл при совсем другом раскладе.

Первым исчез Норман. Исчез с концами – или мертв, или выкраден мастерами своего дела. Потом, через полгода, профессору Лю поступает заказ на очень интересные и сугубо теоретические изыскания. А еще через полгода убивают фон Садовица, известного упрямством и самоуверенностью. И как же я не разглядел сразу?

Если Норман похищен, то все дальнейшее понятно только в одном случае – если он уже знает – открыл ли, в архиве ли откопал – нечто, имеющее непосредственное применение. Китайца заняли сугубо бессмысленными изысканиями, уплатив вперед, чтобы не вздумал бросить работу. Русского, думаю, попытались перекупить, но не учли склочного характера и верноподданнического пыла, пришлось пристрелить. А англичанин занимается своим делом в… американской? южноафриканской? чем черт не шутит – бразильской лаборатории? Или это союзнички наши пошаливают? С Францией глаз да глаз нужен, им бы волю дать – живо Наполеона вспомнят.

Только вот – что? Я зевнул и позволил векам опуститься.

– Спать, – скомандовал я. – Завтрашний день мы проведем в университатум ригензис.