Популярность. Дневник подростка-изгоя - Майя ван Вейдженен

Нельзя сказать, что сетования на финансы, а точнее на их недостаток, актуальны только для подростков. <…> Однако подростки по отношению к деньгам находятся на особом положении – им уже нужно больше, чем детям, но они еще не в состоянии зарабатывать столько, сколько взрослые.

В масштабах Браунсвилла нашу семью вполне можно назвать обеспеченной, но, тем не менее, богатыми я нас никогда не считала. Я выросла на родительских историях о том, как они ночевали на голых полах, таскали еду на кинофестивалях, перебивались лапшой быстрого приготовления и берегли каждый цент, чтобы купить оборудование для будущего документального фильма. Хотя с тех пор наша жизнь значительно улучшилась, мои родители все еще переживают насчет денег. Мама торгуется в магазинах. Папа всегда в поиске антиквариата, который можно перепродать. Он несколько лет учился в аспирантуре, свято веря, что образование обязательно окупится, стоит ему получить докторскую степень. Думаю, он считал, что будет зарабатывать намного больше, чем сейчас (а его заработки меньше, чем зарплата учителей в моей школе). Я думаю, потому нам и не дают карманных денег.

Родители делают все возможное, чтобы обеспечить своих детей всем необходимым, но когда дело касается парадного платья или миленькой блузочки, то есть вещей не первой необходимости, хотя и первой желанности, лучшее решение – попытаться заработать самостоятельно.

Работа няни может быть как разовой, так и вполне регулярной, в зависимости от твоих намерений. Если ты хочешь зарабатывать этим постоянно, ничто не мешает тебе составить список клиентов и поддерживать с ними контакт.

Уговорить кого-то доверить такой растяпе, как я, своих чад не должно быть особенно сложно, верно? Я сделаю листовки, в которых предложу свои услуги няни, а пока буду ждать ответов, можно делать что-нибудь по дому.

Я ставлю перед собой цель на этот месяц: заработать пятьдесят долларов. Может, тогда я смогу позволить себе купить качественную мазь, которая избавит меня от нанесенных панталонами ран.

Четверг, 1 марта

Домой приходит папа. На его лице одновременно страх и воодушевление. Он проходит на кухню и садится за стол.

– Мне предложили место. Университет Джорджии приглашает меня на работу.

Я, мама и Броди смотрим на него в остолбенении, потеряв от шока дар речи. На моей памяти наша семья переезжала дважды, оба раза туда, где папа получал новую работу, но переварить полученную информацию не легче даже с высоты собственного опыта.

– Я не буду принимать решение немедленно, – говорит папа. – Надо многое обдумать. Непонятно даже, сможем ли мы продать дом. Но мне обещают оклад на четверть больше того, что я получаю сейчас, – он в волнении проводит рукой по волосам.

Не говоря ни слова, я иду к бельевому шкафу и достаю печенье с предсказаниями.

– Спроси у печенек, пап. Они все знают.

Он смеется и достает одно из коробки. Я сажусь к нему на колени и наблюдаю, как он распаковывает подкрашенный чем-то красным пакетик.

– Отлично, то есть это лакомство определит, переезжать нам или нет, – объявляет он.

Я кладу руку ему на запястье.

– Доверься печеньке.

Он надламывает песочно-коричневую раковину и извлекает бумажную полоску. Его глаза лезут на лоб. Я выхватываю у него предсказание и зачитываю:

ТЫ НЕ УПУСТИШЬ СВОЙ ШАНС И БУДЕШЬ ЭТОМУ РАД.

– Я же говорила! – торжествую я. Я пританцовываю, радуясь, что оказалась права.

– Это еще не окончательно, – ворчит папа обессилено.

Мы переезжаем! Переезжаем! Ха-ха!

В какой-то момент этот факт укладывается у меня в голове, и я чувствую, как будто сердце вырвали из груди. Я не могу распрощаться с этим местом, с этими людьми – мистером Лоуренсом, Изабеллой, Данте, Леоном, мисс Корбейл и аквариумом. Даже с тупыми вопросами Карлоса Санчеса, его нервирующим хохотом и голубыми голубями. Я даже по нему буду скучать.

И тут до меня доходит…

Кензи! Вот черт, как же я брошу Кензи?

Воскресенье, 4 марта