Обмен и продажа - Андрей Олех

Захват шуриковской палатки прошел буднично. Площадь Кирова опустела и замерла, когда с разных концов к лотку собиралась банда Начальника. Продавцы Шурика, видимо, были к такому готовы и вели себя скромно. Денег при них было по минимуму, они оправдывались тем, что все при себе носил Шурик. Левый им великодушно поверил.

– С Шурика теперь не спросишь. Правильно я говорю, пацаны? – Бандиты, стоявшие плотным полукругом, покивали и одобрительно похмыкали. – Придется вам, ребятки, за него расплачиваться.

Левый подождал, пока волнение шуриковских барыг дойдет до нужной точки, и кивнул Комару.

– Давайте машину вашу, – протянул Комар руку за ключами.

Трофейный автомобиль оказался баклажановой «шестеркой», заляпанной еще осенней грязью. Лобовое стекло покрылось тонкими трещинами, крылья проржавели, салон не обновлялся с покупки.

– Бери себе, Пионер, – разочаровался Комар после быстрого осмотра.

– Можно я магнитолу заберу? – проскулил один из барыг. – Я только на днях ее с рук взял, на свои деньги.

– Ага, че еще? Может, колеса еще прихватишь?

– Подписывай доверенность и вали, – отобрал документы Никита в надежде на конфликт. Но ничего не случилось, и поверженные шуриковцы растаяли.

* * *

Пошли одинаковые дни дежурства на площади. Кроме Никиты, остальные бандиты дежурили через день, и ему казалось, что он вернулся на месяц назад, только теперь чаще сидел в машине, чем на улице. К этому тоже приходилось привыкать, при Ките он мерил площадь шагами, ни разу не досчитав до конца, часто ходил за чаем и в ларек за шоколадками, но теперь статус не позволял и надо было быть спокойнее.

В возможность мести афганцев никто не верил – и Шурик, и его лоток были слишком мелким поводом для стрельбы на людной площади, – но Никита чувствовал, что логики в этой войне искать не надо, поэтому старался замечать все вокруг. «Уазик»-«буханка» защитного цвета стоял напротив перехода, метрах в тридцати от «шестерки». Появлялся он утром, а уезжал сразу после сбора палатки. В задних дверях имелись два окошечка, но с такого расстояния было не видно, смотрит ли кто из них. Комар, как обычно, посмеялся над мнительностью Никиты, а с остальными он решил своими подозрениями не делиться. «Зачем им следить за площадью?» – думал Никита, пока не пришел к выводу, что возможный наблюдатель запоминает все лица и номера машин бандитов Начальника.

На третий день он дождался, когда из «уазика» вышел водитель. Никита проследил направление и, быстро покинув «шестерку», последовал за ним. С невысоким блондином, стриженным под полубокс, он столкнулся около лотка с чаем, и, когда тот протянул руку за стаканчиком, под кожаной курткой обозначилась нагрудная кобура.

Ближайший телефон-автомат оказался разломан, будто по нему лупили палками, и позвонить Начальнику Никита не смог. Нервничая, он вернулся к машине и достал из багажника спрятанный в инструментах китовский ТТ.

– Ты чего там рылся? – спросил Комар. – Че чай-то не принес?

– Сегодня твоя очередь палатку в переход нести, – не сводя взгляда с «уазика», сказал Никита.

– Че-то никакого графика не припомню, – потянулся к прикуривателю Комар, но Никита, не разрешавший дымить в машине, отобрал сигарету.

– Вот говнюк мелкий, – без особой злобы сказал Комар и пошел помогать сворачивать палатку.

С пассажирского сиденья было лучше видно, как Комар взял у барыг кассу, потом собрал планки и понес их в переход. Площадь Кирова сжалась до темно-зеленого «уазика». Комар идет мимо него, отворачивается, чтобы сплюнуть окурок, и спускается в переход. Спустя несколько минут появляется из-под земли, снова проходит мимо «буханки», поднимает руку, прощаясь с Никитой, и садится в машину барыги. Они уезжают, «уазик» остается.

Площадь медленно избавлялась от людей, покрываясь мелким чистым снегом. Лампы зажглись не во всех фонарях, и немногие синие, мерцающие круги света словно приглашали к действию на своих маленьких сценах. Устав ждать, Никита протянул руку с пассажирского сиденья и несколько раз моргнул аварийными огнями, и «уазик» моргнул ему в ответ. Не веря, что он это видел, Никита достал пистолет и снял с предохранителя. «Буханка» зажглась стоп-огнями и начала медленно сдавать назад, в сторону Никиты. Он не спеша открыл дверь, решая, остаться в машине или сразу спрыгнуть на тротуар и бежать к елкам, гадая, откроется задняя дверь или пассажирская. На полпути «уазик» остановился, потом, набирая скорость, сделал резкий крюк, переехал трамвайные пути и умчался в другую сторону, напоследок просигналив.

Никита вышел под снег, пытаясь уловить смысл случившегося, но пустая улица ответов не давала.

* * *

Младшая Собака, Саня Тузиков, долго собирался что-то сказать и ерзал на кресле, Никита давно заметил его затруднение, но облегчать не собирался, находя в его неловкости небольшое удовольствие.

«Уазик» пропал, и это успокаивало. Перед лотком иногда даже образовывалась небольшая очередь, Кит всегда повторял, что праздники – лучшее время для сбора украшений, и оказался прав. Это могло означать премию от Начальника.

– Давай, короче, магнитолу хоть послушаем, – придумал наконец тему для разговора младший Тузиков.

– Не люблю я музыку, – вяло возразил Никита.

– Ясно, – приуныл Собака и тут же выпалил: – Я, короче, на Красной Глинке оказался случайно, короче, тебя там на Новый год позвали.

– Кто? – рассмеялся Никита.

– Сам подумай, – трогательно покраснел Тузиков. – Только ты это, короче, брату не говори, он не знает. Я там, короче, не по девкам, я в рулетку там играю. Он, короче, не одобряет.

– Ну и как, везет в рулетку-то? – ухмылялся Никита.

– Иди ты, короче, в жопу, Пионер, – кусая губу, обиделся Собака. – Я тебе нормально, короче, по просьбе сказал, а ты…