Звездный билет - Василий Аксенов

Море в этот день было похоже на парное молоко. Далеко отберега кто-то брел по колено в воде. Купаться в общем-то не хотелось. Хотелосьесть. Ох, как хотелось есть!

– В конце концов, я могу позвонить деду. Он у меня вобщем-то прогрессивный, – неуверенно сказал Алик.

Димка глянул на него волком.

– Но жрать-то все-таки мы что-то должны вдороге, – пробормотал Юрка.

Димка и на него посмотрел. Они замолчали. Они вдруг почувствовалисебя маленькими и беззащитными перед лицом равнодушной, вялой природы. Ведь чтобы с тобой ни случилось, дождишко этот мерзкий будет сыпать и сыпать, и море нешелохнется, и солнце не выглянет, и не увидишь ты горизонта. Помог Фрам.

Он вылез из воды и крикнул:

– Чуваки! Вы-то как раз мне и нужны.

Еще вчера Фрам сам сидел на мели и не знал, что делать. Онпроигрался в пух и прах. С очкастым Олегом просто невозможно было играть. Найтимузыкальную халтуру не удалось – в Таллине хороших-то лабухов было прудпруди. Фрам загнал свой кларнет и так расстроился, что пропил все деньги впервый же вечер. Как раз в то время, когда Димка баловался лимонадом, Фрамсидел в каком-то скверике и мучительно пытался вспомнить имена тех типчиков,что подвалились к нему в ресторане и которых он всех угощал. Даже девчонку и туон не запомнил. В общем, началась бы самая настоящая «желтая жизнь», если бы вскверике вдруг не появился знакомый парнишка по имени Матти. Фрам с ним слегкаконтактировал в прошлом году на Московском ипподроме. Матти приезжал в Москву вотпуск на собственном «Москвиче» и интересовался многими вещами.

Ведь надо же, как повезло Фраму: в такой случайный моментвстретить Матти.

Матти раньше был официантом, а теперь работал продавцом вмебельном магазине. Он совершенно небрежно подкинул Фраму целую бумагу исказал:

– Можно немножко подработать. Нам нужны грузчики.

Этим он очень больно ударил Фрама по самолюбию.

– Киндер, – сказал Фрам, – неужели тыдумаешь, что эти руки… эти руки… – Он помахал руками.

Матти усмехнулся.

– Дам тебе два-три мальчик. Будешь бригадир. Побегал,покричал, вот и вся работа. Бизнес тип-топ.

– Мальчиков я сам себе найду, – задумчиво сказалФрам.

***

Ребята работали грузчиками вот уже целую неделю. Таскали наразные этажи столы и стулья, серванты, шкафы. Эти проклятые польские шкафы,такие огромные! У Алика на плече появился кровавый рубец. Юрка ушиб ногу. Димкавывихнул палец. Они скрывали друг от друга свои увечья и говорили, чтоработенка в общем-то терпимая, сносная, и интересно, сколько они получат в деньзарплаты. Фрам тоже работал изо всех сил. Он отчаянно матерился и кричал:

– Заноси!.. Подай назад!.. Взяли!..

Он суетился, забегал вперед или орал снизу. Хватался за уголшкафа и багровел, натужно стонал, отбегал и кричал:

– Стоп, стоп, чуваки! Вправо, влево!

Потом ребята ждали бригадира внизу. Фрам всегда задерживалсяв квартирах. Он сбегал по лестнице, оживленный и неутомимый, орал:

– Бригада-ух! Вперед!

Впрыгивал в кабину грузовика, а ребята влезали в кузов.

Все эти дни они питались консервированной кукурузой. Царицаполей восстанавливала их силы. Болели руки, плечи, ноги. Утром невозможно былопошевелиться, а после работы дьявольски хотелось пива. Как это быть грузчиком ине пить пива! Дунуть на пену и залпом выпить всю кружку, так, как пьютнастоящие грузчики в киоске напротив. Настоящие грузчики, толстоногие,багровые, ели в обеденный перерыв огромные куски мяса.

И что-то все-таки в этом было. Плестись после работы наавтобус, дремать на заднем сиденье и чувствовать все свое тело, совершенносухое, усталое и сильное. И думать только о банке с кукурузой. Только окукурузе и ни о чем другом. Проходить мимо ресторана (заладили они там эту«Марину», как будто нет других песен), а ночью лежать возле палатки и вместе сАликом ждать возвращения Юрки. И слушать, как Алик читает стихи:

Сколько ни петушись,

В парках пожара

Не потушить.

Не трудись задаром,

Только не злись,

В парках пожары,

И листьев холодных слизь

Осень приносит тебе в подарок,

Только не злись.

– Алька, отчего ты летом пишешь об осени, а зимой овесне?

И слушать, как Алик объясняет, почему он так делает. Ислушать сосны. И музыку из дома Янсонса. И думать: кто же он все-таки такой,этот Янсонс? И если зоотехник, то почему болтается весь день без дела, балуетсяс красками и смотрит, смотрит на все? (Вот бы научиться этому – полчасасмотреть на элементарную собаку и улыбаться.) Хорошо лежать так и слушать голосАлика (этого не забыть, бородатый черт), и сдерживать ярость, и не смотреть наокно, в котором теперь всегда темно, и вспоминать ремарковских ребят (развестанут они?..) А потом увидеть, как мелькает за соснами последний автобус, иждать Юрку. И вместе с Аликом притвориться спящими и слушать, как Юркараздевается, сдерживая дыхание, так как знает, что они притворяются спящими.

А потом слушать Юркин храп и посапывание Алика. Хорошо, еслиптица какая-нибудь начинает свистеть над тобой, но иногда это раздражает.Только под утро становится холодно, и сигарет не осталось совсем. Пожалуй,лучше все-таки завернуться в одеяло, но разве уснешь, когда вокруг такой шум?Вея «Барселона» собралась и смотрит из окон на ринг. Надо выйти из угла, и надоего избить, бить и бить по его мощной челюсти и по тяжелому телу. Хорошо, чтоони решили провести в «Барселоне». Дома и стены помогают. Это известно каждому,кто читает «Советский спорт». Вон они смотрят из окна, родители и старший братВитька. В крайнем случае он за меня заступится. Да я и сам легко изобью этогопаршивого актеришку. А потом перемахну через канат – и домой! По чернойлестнице, через три ступеньки. Но там что-то происходит.

Заноси! Возьми левее! И польский шкаф, эта проклятая махина,падает прямо на тебя. И ты начинаешь стонать и убеждаешь себя, успокаиваешь:спокойно, спокойно, в кино еще и не так бывает. Все это кто-то выдумал –чтоб ему! – а ты каким был, таким и остался. Такой ты и есть, каким был,когда вы раз несли вдребезги команду 444-й школы…

***

– Шабашьте, ребята! – сказал степенный грузчикНиколаев. – Все равно всех денег не заработаете.

Ребята пошли за ним в магазин.

Покупателей в магазине уже не было, в зале бродил одинМатти. Он был в синем костюме и нейлоновой рубашке.