Доброе утро - Диана Петерфройнд

— Хватит, — повторила я попытку. — Иди одеваться.

— Хочешь, чтобы я с голоду помер? — Он вытащил из холодильника свежих лисичек, лук-шалот, помидоры.

Если уж совсем по правде, выглядело все аппетитно. Но мне было не до эстетских завтраков. Мне бы сейчас двойной эспрессо и ведущего в студии моей программы. Немедленно.

— Мне надо быть в форме. Ведь я появлюсь на экране перед… сколько у нас там зрителей? Шестеро?

Он начал нарезать овощи.

— Восемь, не меньше, — зевнула я.

— Тебе понравится, обещаю! — Майк стал разогревать сковороду на плите.

— Майк, — не могла удержаться я, — поехали, а?

Чтобы отправить его поскорее одеваться и бриться, я пообещала следить за фриттатой, пока она доходила в духовке. Из теплой духовки доносился дразнящий аромат слегка обжаренного шалота и грибов, но я не поддавалась соблазну. Фриттаты вполне хватило бы на двоих, но я не хотела идти у него на поводу. В студии есть пончики. А Майк просто хочет довести меня до инфаркта.

У меня было пять минут на то, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Я почистила зубы щеткой Майка Помероя, умылась мылом Майка Помероя и стащила одну из рубашек Майка Помероя.

Вернувшись на кухню, я обнаружила, что Майк сидит перед полной тарелкой.

— Ты что, еще не поел?

Он провел пальцем над тарелкой.

— Она еще горячая. А многие даже не знают, что фриттату надо есть, когда она остынет до комнатной температуры. Это обеденное блюдо, и придумали его в Италии.

Я изо всех сил хлопнула ладонью по барной стойке.

— Знаешь что, Майк! Мне плевать на твой гурманский завтрак. Мы опаздываем. Поехали!

И я потащила великого Майка Помероя — а он кричал, пинался и пытался откусить кусочек от остывшей до комнатной температуры фриттаты — на его первый эфир в «Добром утре». На планерку мы опоздали, и когда вошли, все взгляды были обращены к нам. Майк выглядел безупречно. Я же будто побывала в эпицентре торнадо.

Ленни внимательно меня оглядел.

— Ты где была?

— Долго рассказывать. — Я уселась с ним рядом и попыталась хоть немного пригладить волосы.

Майк летящей походкой дошел до свободного стула рядом с Колин.

— Она ночевала у меня.

Все сотрудники программы молча смотрели на нас обоих. У Колин отвисла челюсть.

Майк похотливо кивнул:

— С добрым утречком, Пакоима!

Никто, кроме него, не решался нарушить мертвую тишину.

— Ой, да ладно вам! Я спала на диване.

— Пока я не разбудил ее своим африканским посохом! — радостно подхватил Майк.

— Африканским, — начал Ленни.

— … посохом?! — договорила Колин.

У Саши, Трейси и Эрни глаза полезли на лоб.

Я сверкнула глазами в сторону Майка. Заткнись, придурок! Проехали.

— Ладно, все, — сказала я своим фирменным начальственным тоном. — Сегодня у Майка первый эфир. Это очень важный день для всех нас. Давайте все еще раз проговорим.

Кажется, я поняла его уловку. Он проделал все это, чтобы развязать себе руки.

* * *

После планерки я отчаянно боролась в туалете с волосами, и тут, в зеркале у себя за спиной, увидела Колин. Она принесла мне один из своих костюмов.

— У меня здесь всегда есть запасная одежда, — сказала Колин. — За все эти годы чего только не случалось: на меня тошнило восьмерняшек, гадил белоголовый орлан, а еще миски с гаспаччо опрокидывали, так что я привыкла держать у себя в гримерной запасной гардероб.

Я взяла костюм.

— Спасибо!

— Ну, если, конечно, ты влезешь в юбку, — оценивающе посмотрела она. — Ты… ты ведь не спала с ним, правда?

— Нет, конечно, — со стоном ответила я. — Сначала я выслеживала его по манхэттенским барам, а потом стояла насмерть у его двери, чтобы он не напился в последнюю минуту. Я за программу волнуюсь, только и всего.

Колин молча меня разглядывала.

— Знаю, — сказала она после долгой паузы. — Именно поэтому я и принесла костюм, — и с этими словами она гордо удалилась.

Я переоделась. Не в обиду Колин будь сказано, юбка мне оказалась даже великовата. Я закончила прихорашиваться, но так и не смогла ничего поделать с темными кругами под глазами и попыталась себя подбодрить:

— Ты, Бекки Фуллер, продюсер программы «Доброе утро», которую показывают на общенациональном канале. Один из ведущих у тебя — величайший тележурналист всех времен и народов. И несмотря ни на что, он сегодня впервые выйдет в эфир. Ты это сделала.

Но внутренний голос тут же мне возразил:

— Погоди праздновать победу. С него еще станется все испортить. И он вполне может сделать это нарочно.

Я вздохнула. Памятуя утреннюю выходку Майка, надо было готовиться к худшему. Но все равно обстоятельства складывались в нашу пользу. Во-первых, Майк Померой. На свете очень немного людей, которые знают, какой он козел, но у него самый высокий рейтинг из всех ведущих канала. Женщины обожают сочетание изысканности, импозантной седины и хитринки, что нет-нет, да мелькала у него во взгляде. Так что реакция на наши анонсы была положительная, причем даже среди мужчин, которые обычно не смотрят утренние программы. Может, нам удастся сделать такую программу, чтобы ее смотрели и мужчины? Может, они переключат свои телевизоры с Си-эн-эн или Эм-эс-эн-би-си, чтобы смотреть «Доброе утро»? Разве Джерри не будет доволен, если мне удастся совершить этот маленький переворот?

Я вошла в операторскую с гордо поднятой головой. В костюме Колин я вновь чувствовала себя человеком. Ленни и еще кое-кто из редакторов отсматривали ленты новостей, чтобы убедиться, что мы ничего важного не пропустили.

— А что сегодня показывают в «Сегодня»? — спросила я.

Ленни фыркнул. Интересно, это он к добру или не к добру? Я взглянула на экран.

Только не это. На мониторе Vieira явилась картинка интервью с моделью журнала «Playboy», арестованной за вождение в пьяном виде. На экране мелькали картинки, а бодрый голос за кадром вещал: «Она переехала собаку Хефа… потом закопала ее возле джакузи. Смотрите подробности в „Сегодня“».

Картинка изменилась. Теперь в кадре была обложка апрельского выпуска «Playboy» с ее фото крупным планом. Модель стыдливо улыбалась в камеру а самые пикантные части ее обнаженного тела были затемнены. Вполне достаточно, чтобы привлечь внимание мужской аудитории.

— Вы что, издеваетесь? — спросила я у Ленни.

— Ого! — ответил он. — Да тут чем дальше, тем хуже. — Он указал на второй монитор: — Смотри, что придумали в программе «Доброе утро, Америка»!

Я прикрыла глаза руками.