Доброе утро - Диана Петерфройнд

— Неужели ты не понимаешь?! — кипятилась я. — Речь идет о моей заднице!

На этих словах Майк остановился как вкопанный и медленно обернулся ко мне:

— На самом деле твоя задница никого не волнует, Ты — только буквы в титрах. Это моя задница появляется в эфире. О моей репутации идет речь. О моих принципах. Моих!

Я сделала пару шагов ему навстречу, и теперь мы стояли лицом к лицу.

— Ты себялюбивый эгоист!

— Я звезда эфира! — Он даже не моргнул.

Все, с меня хватит!

— Так, отлично, поехали!

— Куда? — удивился он.

— Домой! — Я проголосовала, и такси взвизгнуло тормозами. Майк вздрогнул и закрыл руками уши.

Я велела водителю везти нас к Майку. Когда мы приехали, Майк, выходя из машины, так сильно хлопнул дверцей, что чуть не прищемил мне нос.

— Ладно! — проворчал он. — Доставила меня домой и можешь убираться!

— Ну уж нет! — сказала я. Я поднялась по ступенькам к его подъезду и сделала приглашающий жест.

— Пойдем-ка, дорогой!

Он потащился следом.

Квартира Майка выглядела именно так, как я себе и представляла. Дорогая, учитывая его многомиллионный контракт, и насквозь мужская, хотя, слава, богу, он не стал украшать стены чучелами своих охотничьих трофеев. И все же было тут нечто, что напоминало того Майка, которого я когда-то обожала, а не того придурка, с которым я всю неделю пикировалась на работе. Там, где оставалось свободное пространство от книжных полок, сплошь заставленных раритетами, висели прекрасные картины.

Значит, он не окончательно превратился в пещерного человека? Мне было приятно так думать, несмотря на то что Майк изо всех сил старался доказать обратное. Натыкаясь на стены, он отправился на кухню налить себе еще чего-нибудь выпить. Я утешала себя мыслью, что в таком состоянии лишний стаканчик ему уже не повредит.

Я все еще стояла у входной двери, когда он высунул голову из кухни, глянул на меня и захохотал.

— Рада, что тебе весело, — отозвалась я ледяным тоном.

— Тебе не с кем провести сегодня вечер? — пьяно бормотал он. — Оно и не удивительно. Дай угадаю: ты встречаешься с парнем, у вас, — он помахал в воздухе стаканом с виски, — одно свидание, второе, третье, а ты все время только и делаешь, что бубнишь про свою работу.

Я не позволила чувствам отразиться на лице.

— …А потом он вдруг, очень кстати, теряет твой номер телефона…

Я моргнула. Глаза у Майка торжествующе сияли.

— Да-да-да, — кивнул он, будто только что раскрыл страшную государственную тайну. — Так что, если не считать отца — кстати, он от вас ушел? Или, может, умер?..

Я опять моргнула.

— У тебя талант отпугивать мужчин…

— Да заткнись же ты наконец! — сказала я. — Еще пятнадцать минут назад я была для тебя буквами в титрах, а теперь ты вдруг занялся моими душевными ранами. — Я широким жестом обвела его квартиру, все фотографии, где были запечатлены памятные моменты его жизни, сувениры, которые он привез из-за границы, фотографии его родных, кадр в рамке, где он на рыбалке с Клинтонами. — Посмотри на эти снимки. Ты бы мог сделать столько сюжетов о том, что тебе по-настоящему интересно: о современном искусстве, об охоте, о рыбалке…

Я схватила со стола фотографию.

— Это твой внук? Я даже не знала, что у тебя есть внуки. Ты мог бы заняться их воспитанием. Мог бы привезти своих родных на передачу и…

— Этих неблагодарных ублюдков?! Ну уж нет, спасибо!

Он выхватил у меня фотографию.

— Все, фанатка, экскурсия окончена! Можешь возвращаться к своей никчемной жизни. Уходи!

— Только не теперь! — Я уселась на диван. — Я останусь здесь, чтобы мешать тебе напиваться дальше.

— Ну, располагайся, — пожал плечами Майк. — Крепких снов.

— Спать я не собираюсь, спасибо. — Я выпрямилась на диване и уставилась в стену.

Он еще крепче сжал в руках фотографию и вышел из комнаты. Он настолько ненавидел именно этого неблагодарного ублюдка, что даже взял его фото к себе в спальню. Любопытно.

Я осталась сидеть на диване в твердом намерении сдержать свое слово. Не буду спать. Не буду. Мне нельзя терять бдительность, ведь завтра мне придется его разбудить и вывести в эфир.

— Я не сплю, — шептала я, — не сплю, не сплю, не сплю!

Не сплю…

* * *

На улице шел дождь. Капли барабанили по стеклу за тюлевыми занавесками, что мама повесила у меня в комнате, когда мне было шесть.

Она тормошила меня за плечо.

— Ма-ам, ну еще минуточку! — простонала я, переворачиваясь на другой бок.

В ответ она сорвала с меня одеяло.

— Пошли уж, фанатка!

Я широко раскрыла глаза. Фанатка. Похоже, я все-таки уснула у Майка на диване.

Я рывком села. Майк стоял надо мной в халате и тормошил меня чем-то вроде посоха. Я схватила телефон. Три утра. Уф! Пока не опаздываем.

— Завтракать будешь? — спросил меня Майк, все еще тыча в меня посохом, будто старуха острым зонтом.

— Я… — Я протерла глаза. Больше всего мне сейчас хотелось свернуться калачиком и вернуться в постель к Адаму. Ну, или просто в постель. Майк зажег свет, и я украдкой на него взглянула. Смотрелся он сказочно. Будто только что с курорта. Я краем глаза глянула на себя в зеркало.

Ну и страшилище.

Тушь потекла. Волосы после нашей с Адамом эскапады, моей беготни по манхэттенским улицам и ночи на кожаном диване приобрели дивный вид невероятно запутанного птичьего гнезда. Блузка тоже знавала лучшие времена. А сейчас на ней к тому же не хватало пуговиц.

Мечты Бекки Фуллер о славе остались вместе с оторванными пуговицами на диване Майка Помероя.

— Я иду готовить завтрак. — Он исчез на кухне.

Притащившись за ним, я смотрела, как он разбивает яйца в миску.

— Ты хоть когда-нибудь яйцо настоящее видела? — Майк сунул мне яйцо под нос. Я устало моргнула. — Это из-под нормальной курицы, которая бегает по двору на ферме в Мериленде. Мне их раз в неделю привозят.

— Значит, нью-йоркские куры тебе не угодили? — уточнила я.

Майк начал сбивать омлет.

— Нам пора, — сказала я.

Но он меня не слушал.

— Вся прелесть фриттаты в том, что туда можно добавить что угодно. Все, что есть под рукой.

Он бодро полез в холодильник. Он был в таком отличном настроении, можно подумать, что он провел ночь с женщиной. У меня же был испорченный романтический вечер, и безоблачным настроением я похвастать не могла.