О красоте - Зэди Смит

10

Свернув на Редвуд Авеню, Кики принялась собирать улики: на чем приехали, как выглядит дом, что растет в саду. Надвигались сумерки, но фонари еще не зажглись. Она не смогла рассмотреть кашпо, которые висели, как кадила, по сторонам круговой галереи, и это расстроило ее. Кики почти подошла к калитке, как вдруг различила долговязую фигуру женщины, сидящей в кресле с высокой спинкой, и сунула письмо обратно в карман. Женщина спала. Не хотела бы я, чтобы кто-нибудь увидел меня такой, внезапно подумала Кики, глядя на распластавшиеся по щеке незнакомки редкие волосы, ее отвисший рот и подрагивающее, слепое, приоткрытое глазное яблоко. Позвонить в дверь, пройдя мимо нее, словно она кошка или садовая скульптура, было бы невежливо. Но и будить ее было нехорошо. Стоя в сомнениях на крыльце, Кики гадала: может, положить конверт спящей на колени и уйти? Наконец она шагнула к двери, и женщина проснулась.

— Ой, здравствуйте, извините — я не хотела вас беспокоить. Я ваша соседка. Вы не миссис Кипе?

Женщина лениво улыбнулась, посмотрела на Кики и вокруг Кики, явно оценивая ее объемы, измеряя ее вдоль и поперек. Кики завернулась в свою кофту.

— Я Кики Белси.

Тут миссис Кипе издала восторженный клич узнавания — поначалу тонкий, как звук свирели, но постепенно теряющий высоту, — и медленно, словно цимбалы, сложила ладони.

— Да, я мать Джерома, а сегодня вы, должно быть, столкнулись с моим младшим, Леви. Надеюсь, он вам не нагрубил — иногда он может быть ершистым.

— Я знала, что не ошиблась, знала!

Кики неуверенно рассмеялась, продолжая вбирать глазами особенности этого ставшего притчей во языцех, но доселе невиданного явления по имени миссис Кипе.

— Невероятно, правда? Этот случай с Джеромом, а потом вы столкнулись с Леви…

— Ничего случайного, я его тут же узнала. У них такая яркая внешность — у вас красивые сыновья.

Кики была беззащитна перед комплиментами в адрес своих детей, хотя слышала их частенько. Три юных мулата одного роста не могут не привлекать внимания. Кики свыклась с их звездной участью, но не забывала и о скромности.

— Да? Может быть… Для меня они все еще дети, я не думаю о них, как о… — сияя, начала Кики, но миссис Кипе ее не слушала и продолжала:

— А вот наконец и вы. — Она присвистнула и схватила Кики за руку. — Идите же сюда, присядьте.

— Хорошо, — сказала Кики и устроилась у кресла миссис Кипе.

— Но я вас иначе себе представляла. Хрупкой вас не назовешь.

Впоследствии Кики не могла объяснить свою реакцию на это замечание. Ее нутро действовало на свой страх и риск, и Кики привыкла к его оперативным оценкам: к мгновенному ощущению надежности, излучаемой одними людьми, и к тошноте, вызываемой другими. Должно быть, возмутительность слов миссис Кипе вкупе с их сердечностью и совершенным отсутствием в них задней мысли заставили Кики сказать первое, что пришло на ум.

— Точно. Я совсем не хрупкая. Есть что пощупать и спереди, и сзади.

— Так. Но вас это не угнетает?

— Это же мое тело, я к нему привыкла.

— Вам идет полнота, вы умеете ее носить.

— Спасибо.

Странный разговор — словно налетел внезапный ветер, покружил слова и так же внезапно умчал их прочь. Миссис Кипе смотрела перед собой, в свой сад. Было слышно, как она поверхностно дышит.

— Мне… — начала Кики и выждала, но реакции не последовало. — Мне хотелось бы извиниться за эту прошлогоднюю сумятицу — так некрасиво все вышло. Надеюсь, мы это просто… — Она умолкла, почувствовав, как в ее ладонь впился большой палец миссис Кипе.

— Не надо обижать меня, извиняясь за то, в чем вы не виноваты, — сказала она, тряся головой.

— Хорошо, — кивнула Кики. Она собиралась сказать что-то еще, но разговор снова сдуло ветром. Кики решила, что хватит сидеть скорчившись. Она выпрямила ноги и уселась на крыльце.

— Да, да, — садитесь и потолкуем как следует. Что бы там между нашими мужьями ни было, мы тут ни при чем.

Повисла пауза. Кики стало неловко сидеть вот так, на полу, у ног незнакомой женщины. Она обвела глазами сад и неуместно вздохнула, словно окружающая красота пронзила ее только что.

— Как вам мой дом? — неторопливо спросила миссис Кипе.

Стандартный вопрос для светской беседы жительниц Веллингтона, но Кики показалось, что она слышит его впервые.

— По-моему, замечательный.

Ответ как будто удивил хозяйку. Она подалась вперед, оторвав подбородок от груди.

— Да? Не могу сказать, что я от него в восторге. В этом доме все непривычно. Здесь звенят разве что деньги. Вот в Лондоне у меня, миссис Белси…

— Просто Кики.

— А я Карлин. — Она приложила длинную ладонь к своему обнаженному горлу. — Мой лондонский дом такой живой, так и слышишь в нем шуршание юбок. Я уже по нему скучаю. Американские дома… — сказала она, вглядываясь в улицу справа, — словно бы не верят в возможность потерь, их неизбежность. Это, по-моему, очень грустно. Вы меня понимаете?

Кики невольно ощетинилась: всю свою жизнь она слушала, как ее страну поливают грязью, и в последние годы эта тема стала для нее больной. Когда английские друзья Говарда развалились после обеда в креслах и принялись ругать Америку, она вышла из комнаты.

— Что вы хотите сказать? Вам, должно быть, хотелось бы дом, у которого есть история.

— Ну, можно сказать и так.

Это еще больше задело Кики — она подумала, что разочаровала миссис Кипе или того хуже — сказала банальность, на которую и отвечать не стоит.

— Вы знаете, у этого дома она есть, миссис… Карлин. Правда, не очень приятная.

— Хм.

А вот это уже невежливо. Еще и глаза закрыла. Она просто груба. Или нет? Может, все дело в культурных различиях? Кики упрямо продолжала:

— Здесь жил пожилой господин, мистер Вайнгартен. Ему делали гемодиализ в клинике, где я работала, поэтому три-четыре раза в неделю за ним приезжали врачи.

И вот однажды они приехали и нашли в саду его обгорелый труп — это было ужасно. Видимо, у него была зажигалка в халате, он хотел закурить… лучше бы он этого не делал. В общем, на нем загорелась одежда, и он, должно быть, не смог потушить ее. Кошмар. Не знаю, зачем я вам рассказала, простите.

Кики лукавила. Она намеренно рассказала про Вайнгартена. Ей хотелось вывести эту женщину из равновесия.

— Ну что вы, — нетерпеливо сказала миссис Кипе, оставляя без внимания явную попытку выбить почву у себя из-под ног. Кики внезапно заметила, что у ее собеседницы трясется не только голова, но и левая рука. — Я знаю это от мужа. Ему рассказала соседка.

— А… Грустно, правда? Когда ты совсем один.

На это миссис Кипе отреагировала немедленно — ее лицо исказилось и сморщилось, как у ребенка при виде икры или вина. Она осклабилась, кожа на скулах натянулась. Жуткое зрелище — Кики даже заподозрила припадок, но лицо женщины внезапно разгладилось.