Карта Творца - Эмилио Кальдерон

В начале 1938 года произошло несколько важных событий. 11 января Монтсе исполнился двадцать один год; 31 января самолеты Франко бомбардировали Барселону; в результате сто пятьдесят три человека погибли, сто восемь были ранены. Это событие «изгнанники» восприняли с большой радостью; национальная армия отвоевала Тируэль, захваченный республиканскими войсками; наконец 14 марта, в день моего рождения, Гитлер объявил о присоединении Австрии к Третьему рейху, подтвердив тем самым худшие из опасений Смита. Но каким бы серьезным ни казалось это происшествие, гораздо более тревожным было случившееся через несколько недель, когда объявили о визите фюрера в Рим, назначенном на первую неделю мая.

А 2-го числа Чезаре Фонтана, дворецкий академии, объявил, что ко мне пришел посетитель. Им оказался падре Сансовино. Поначалу я объяснил себе его возбужденное состояние трудностями восхождения по лестницам улицы Гарибальди, но потом понял, что причина в ином. Не поздоровавшись, он спросил меня взволнованно:

— Вы знаете, где находится сейчас наш друг принц?

Насколько мне было известно, Юнио сообщил Монтсе, что на протяжении ближайших двух-трех недель они не смогут видеться, потому что его назначили в комитет по встрече фюрера. На самом деле, как мы узнали позже, Юнио понял, что обречен на неудачу, пребывая в этом «комитете». На его плечи легли переговоры с его святейшеством относительно встречи того с Гитлером и о возможности посещения фюрером музеев Ватикана. Пий XI ответил категорично: «Если Гитлер хочет попасть в Ватикан, ему придется публично просить прощения за преследования, которым подвергается католическая церковь в Германии». Гитлер этому требованию не уступил, так что в день его прибытия папа заявил, что ему печально видеть над Римом крест, не имеющий отношения к Христу (подразумевая свастику), и уехал в свою резиденцию в Кастель-Гандольфо, распорядившись предварительно, чтобы музеи Ватикана оставались закрытыми и чтобы «Оссерваторе романо» не публиковал ни единой строчки о визите германского рейхсканцлера. Вражда между Пием XI и фюрером длилась уже год, когда папа издал энциклику «Mit brennender Sorge», «С глубочайшей обеспокоенностью», в которой подчеркивал языческий характер нацизма и клеймил расизм, а Гитлер ответил ему арестом тысячи высокопоставленных немецких католиков, отправив триста из них в концентрационный лагерь в Дахау (в то время все еще верили, что это трудовой лагерь).

Ясно, что Гитлер не мог вернуться в Берлин с пустыми руками, так что Юнио приготовил ему приятный сюрприз, компенсировавший вызов, брошенный фюреру понтификом. И вопрос, заданный падре Сансовино, имел прямое отношение к этому сюрпризу.

— Полагаю, он сейчас занимается изготовлением нацистских знамен и закупкой канапе, которыми будет угощать Гитлера, — проговорил я с сарказмом.

— Проклятие! — воскликнул священник.

— Можно узнать, что случилось?

— Боюсь, Юнио исполнил свою угрозу и, хуже того, это стоило жизни человеку.

Я невольно подумал о Смите номер два, но падре Сансовино развеял мои заблуждения.

— Четыре часа назад нам сообщили о смерти одного из наших скрипторов неподалеку от antica libreria[31]синьора Тассо на виа делль Анима. В него выстрелили несколько раз.

Тут я вспомнил о Смите номер один.

— А какое отношение имеет принц к смерти скриптора?

В глубине души я надеялся, что падре Сансовино сообщит мне: свидетели видели, как Юнио нажимал на курок, но его ответ превзошел мои самые смелые предположения.

— Скриптор похитил Карту Творца, — признался он.

От изумления я потерял дар речи. Наморщив лоб, я ждал, что священник пояснит или опровергнет только что сказанное, но этого не происходило.