Покрашенный дом - Джон Гришэм

Створки в окнах были подняты, но горячий тяжелый воздух совсем не двигался. Наши дамы обмахивались, а мужчины сидели неподвижно и потели. К тому времени, когда брат Эйкерс встал читать проповедь, рубашка у меня уже прилипла к спине.

Он, как всегда, был чем-то рассержен и почти сразу же начал кричать. И без промедления напал на грешников; именно грехи наши навлекли беду на Блэк-Оук. Грехи принесли нам смерть и разрушение, как это было и будет всегда. Мы, грешники, пьем и играем в азартные игры, ругаемся и лжем, деремся и убиваем и прелюбодействуем, потому что позволили себе забыть Бога, и именно поэтому молодой человек из нашего города и расстался с жизнью. Господь никогда не предназначал нас для того, чтобы мы убивали друг друга.

У меня в голове опять все смешалось. Я-то считал, что Джерри Сиско был убит потому, что наконец встретил достойного себя противника. Это не имело ничего общего с игрой в азартные игры и прелюбодеянием, да и с другими грехами, насчет которых брат Эйкерс так разорался. И вообще, почему он кричит на нас? Мы же добрые прихожане. Мы же в церкви находимся!

Я редко понимал, о чем проповедует брат Эйкерс, и иной раз слышал за ужином в воскресенье, как Бабка бормочет, что она тоже безнадежно запуталась в том, что он говорит в своих проповедях. А Рики мне раз сказал, что он уверен, что этот старик наполовину выжил из ума.

А перечень грехов все разрастался, они наваливались один на другой, пока у меня плечи не опустились. Мне ведь еще предстояло что-то соврать насчет того, видел ли я эту драку, а я уже ощущал укоры совести.

Потом брат Эйкерс проследил всю историю убийств, начав с Каина, убившего Авеля, и проведя нас затем по всем кровавым событиям, изложенным в Библии. Бабка аж глаза закрыла, и я понял, что она молится, - она всегда так делала в подобных случаях. Паппи уставился в стену, видимо, размышляя, каким образом смерть Сиско может сказаться на урожае хлопка. Мама вроде бы внимательно слушала проповедь, а я, к счастью, начал клевать носом.

Когда я проснулся, голова моя лежала на коленях Бабки, но та не обращала на это внимания. Когда она начинала волноваться за Рики, то всегда хотела, чтобы я был где-нибудь поблизости. Уже заиграло пианино и хор был готов начать петь. Сейчас будет приглашение к исповеди. Мы все встали и пропели пять строф «Ибо Я сужу праведно», после чего преподобный отпустил нас.

Выйдя из церкви, мужчины столпились под тенистым деревом и затеяли долгую дискуссию. Паппи был в центре спора, он что-то говорил приглушенным голосом, размахивая руками, словно на чем-то настаивая. Я решил лучше к ним не приближаться.

Женщины разбились на небольшие группы на передней лужайке и принялись за свои сплетни; рядом играли дети и прощались друг с другом старики. По воскресеньям никто не спешил покинуть церковь. Дома делать было почти что нечего, разве что съесть ленч, поспать и подготовиться еще к одной неделе уборки хлопка.

Мы медленно потянулись к стоянке автомобилей. Еще раз попрощались со всеми друзьями, а потом еще помахали им, когда грузовик тронулся. Оставшись вдвоем с отцом в кузове пикапа, я все старался набраться мужества и рассказать ему о том, что видел эту драку. Мужчины в церкви ни о чем другом и не говорили. Я еще не решил, как мне все это устроить, но инстинкт подсказывал мне признаться во всем отцу, а потом укрыться за его спиной. Но мы с Деуэйном поклялись хранить молчание, пока не припрут к стенке, и только потом начинать «колоться». И я так ничего отцу и не сказал по дороге домой.

Примерно в миле от нашей фермы, где грейдер понемногу переходит в грунтовую дорогу, она пересекает Сент-Франсис-Ривер, через которую перекинут узкий деревянный мост. Он был построен в тридцатых годах под эгидой Администрации общественных работ в рамках программы борьбы с безработицей, так что это было вполне прочное сооружение, способное выдержать вес трактора с нагруженным хлопком прицепом. Вот только толстые доски настила скрипели и прогибались всякий раз, когда мы по нему проезжали, а если поглядеть с моста прямо вниз, на темно-коричневую воду, можно было поклясться, что мост раскачивается.

Мы перебрались через мост и увидели на другой стороне Спруилов. Бо и Дэйл без рубашек и закатав до колен штаны, бродили в воде, обходя камни. Трот сидел на толстом бревне, выброшенном на берег, и болтал ногами в воде. Мистер и миссис Спруил прятались в тени под деревом - там на одеяле была разложена какая-то еда.

Тэлли тоже была в воде, заголив ноги до самых бедер и распустив свои длинные волосы по плечам. У меня сильно забилось сердце, когда я увидел, как она там ходит и плещется, одна, погрузившись в свой собственный мир.

Ниже по течению, где рыба почти никогда не ловилась, сидел Хэнк с небольшой тростинкой в руке. Он был без рубашки и уже стал красный от солнца. Я еще подумал: а знает ли он, что Джерри Сиско умер? Скорее всего нет. Но скоро узнает, это уж точно.

Мы им помахали. Они все замерли, словно их застукали за чем-то недозволенным, но потом заулыбались и закивали в ответ. Но Тэлли на нас даже не взглянула. И Хэнк тоже.