Нубук - Роман Сенчин

— Продал.

— М-м, ясно… А за сколько?

— За семь тысяч. Выпивали с парнями, — пришлось разоткровенничаться, — я тогда с родителями в другое место переезжал… Ну и обмыли…

— Хоть с пользой какой-то. А я свой в «Хопёр» отдал. Думал, на проценты жить буду. — Сергей Андреевич хмыкнул, взялся за бутылку «Сибирской». — Хорошо хоть, что просто ваучер, а кой-кто даже квартиры продавали, меняли на бумажонки… Жили, например, в двухкомнатной, а захотелось три комнаты… А в итоге — на улице… Пропустим?

— Давайте… — Тянуло возобновить разговор, узнать, почему это Володька и такие, как он, — спекулянты (по-моему, так они даже полезное делают, насыщают рынок), но не хотелось напрягаться. Пускай сосед бормочет, что на ум придет, а я буду просто сидеть, пить, закусывать…

Некоторое время сидели молча. Из комнаты — красивая песня с арабскими мотивами. Она убаюкивала, точно и слова в ней были о том, как хорошо лечь в постель, раствориться в сладости сна… Бутылка почти опустела, сосед, кажется, устал от речей. Свесил голову, в руке — забытый надкушенный кусок ветчины… Задремал, что ли?..

Но я ошибся. Оказалось, он просто думал, готовился к выплеску очередной волны размышлений.

— Приватизация, всякие залоговые аукционы… Да собралась просто кучка в двадцать рыл и разделила все, что семьдесят лет миллионы строили, создавали. После войны… У меня ведь родителей сюда в сорок пятом привезли из-под Рязани откуда-то. Им тогда семнадцати еще не исполнилось, здесь и сошлись, поженились… Вкалывали на Кировском заводе, жили на казарменном положении в доме, где и при царях рабочие жили. Хуже крестьян… Отец сразу, как можно стало, сбежал, а мать ленинградкой себя почувствовала… и что — в тридцать шесть лет первую группу инвалидности получила… Лучшие годы на нее потратил, горшки таскал… А теперь?.. Все, что такой ценой досталось, — у них… И мы все у них, а кто лишний — мечтает о том, чтоб тоже к ним в кабалу… Как же я могу их любить? Да я их душить всех готов.

— Но не все же такие, — не удержался, возразил я. — Есть нормальные бизнесмены. Володька вот…

Сосед-собутыльник сморщился, махнул рукой:

— А-а, знаю я вашего Володьку. Чем он лучше? Перекупщик, как все, спекулянт. Чем он там занимается? — обувью, говорили…

— Обувью. Обувает народ в нормальное…

— В чужое обувает! В чу-жо-е! — перебил, прямо вскипел Сергей Андреевич. Вот если б он эту обувь сам шил, сам продавал в лавочке, вот тогда б я его, может быть, зауважал. А так… Было время правильное, короткий, правда, период… Помните, о кооперативах везде трезвонили? В конце восьмидесятых примерно. А?

— Ну было вроде…

— Да не вроде, не вроде, а точно. Вот тогда, Роман, было справедливо!.. Я кроссовки на Гоголевском рынке купил. Было это… гм… в восемьдесят восьмом, в восемьдесят девятом, не позже… Позже уж ничего хорошего не было… Ну и носил их пять лет без проблем. Представляете? И симпатичные такие кроссовки, хотя самодельные явно. А главное — пять лет! Носил, пока подошвы не стер. До сих пор на полочке стоят. Как память.

Я сам разлил по рюмкам остатки «Сибирской», выдумал даже тост, чтоб нормально завершить наш очередной совместный вечер:

— Так давайте за честный бизнес!

Но Сергея Андреевича было уже не так-то легко остановить.

— А что теперь? — не услышав тост, продолжал он «логическое рассуждение». — Наймут или купят помещение в готовом доме, придадут кое-какой цивилизованный вид, возьмут товар под реализацию — и погнал. Или если завод… Станки не меняются, цеха не подновляют, даже вон рабочим платить не хотят. Лишь бы урвать поскорей и побольше… И скоро, Роман, поверьте, так рухнет, что все поразнесет. Кондессю вечно денежки подкидывать нам не будет…

Я выпил в одиночку, посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Что ж, пора закругляться.

— В девяносто втором так идешь, — нестерпимый уже голос соседа, — смотришь на человека, и он явно тебе врезать готов. Ненависть в нем такая… А смотришь сейчас — смирился. На все готов, ко всему приспособился… Не-ет, господа, еще хуже будет…

Ладно, хорош!

— Сергей Андреевич, допивайте, пора, — громко, почти грубо перебил я и соврал для верности: — Девушка вот-вот прийти должна… Ну понимаете?..

— Понял, что ж… — Он бросил содержимое рюмки в рот, громко выдохнул и поднялся: — Не буду мешать.

Но на пороге притормозил, поинтересовался:

— Хорошая девушка? Я видел тебя… извини, вас… с какой-то… Она?

— Да, она.

— Тоже, хе-хе, бизнесменка?

— Вы что… В буфете работает целыми днями. В ДК Ленсовета.

— О, вот это хорошо! — Сосед даже ткнул меня пальцем в грудь. — Вы смотрите, Роман, работящие — это да!.. Если достойна — женитесь. Вам уже срок. Детишек надо рожать… Вы, кстати, русский?

— Наверно… По паспорту.

Сергей Андреевич насторожился:

— А так? Как у вас фамилия, если не секрет, конечно?

— Н-ну, Сенчин.

— Сенчин? Гм… а ты не родственник этой? — Сосед попытался напеть: Та-ра-ра-ра, соловей нам насвистывал…

— Не знаю. — Я уже с трудом сдерживался, чтоб не вытолкнуть его на площадку. — Давайте в следующий раз об этом.

— А, да, заболтался. Счастливо!

Я наврал, но, упомянув о Марине, захотел, чтоб она появилась. Взяла б да приехала в мою прокуренную, по-холостяцки неуютную квартирку, оживила ее… Обнять, уронить на диван…

Вяло убрал со стола следы посиделки, грязную посуду сгрузил в раковину. Мыть было лень. Закурил, выключил свет на кухне и долго глядел в окно… Снег, безлюдный двор, черные, колючие силуэты малорослых деревьев… Вообще-то хорошо, что окна выходят во двор, а не на шумную улицу Харченко. А с другой стороны, посмотришь пяток минут — и такая тоска… Что ж, за окном все-таки не Финский залив, в который скатывается по вечерам красное солнце…

Затушил окурок, прошел в комнату. Выключил магнитолу. Может, посмотреть телевизор?.. Попал на новости… Развитие скандала с гонорарами нескольким членам правительства за предполагаемую книгу «История российской приватизации»… Сенсационная запись телефонного разговора двух крупнейших олигархов, обсуждающих раздел сфер влияния в СМИ… Кабинет министров и Минфин России сделали заявление, что курс обмена до двухтысячного года устанавливается на уровне не выше шести рублей двадцати копеек за один американский доллар… По неподтвержденным данным, бывший мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак находится в столице Франции…

Поблуждав по цепочке каналов, остановился на МТV. Полуголые девушки извивались перед каким-то то ли испанцем, то ли латиноамериканцем, а тот, блестя пботом, тонкоголосо намурлыкивал нечто нежное…

В конце концов я набрал номер Маринкиного телефона. Ее мать заспанным голосом спросила: «Кто?» Не отвечая, я положил трубку. Не стоит… Действительно, глупость — в первом часу ночи предлагать девушке ловить машину и приезжать, да она и не согласится. Тем более — завтра на работу…