Механизмы - Виктор Семенов

Никакой реакции.

– Светлана Валерьевна! Я через сорок минут выезжаю. Если не встанете, придется вам ехать общественным транспортом. Метро… Троллейбус номер семь… Уж не взыщите…

Одеяло зашевелилось. Сначала из-под него, сонно потягиваясь, вылезла стопа и, сверкнув красивым педикюром, скрылась, на смену же ей явилась вторая, что логично – не менее красивая.

Затем на свет божий появилась голова. Голова сказала:

– Вот только попробуйте, мистер, так со мной поступить!

– И что же вы сделаете? В суд подадите? Милая, у меня целый правовой холдинг…

– Видела я ваш холдинг! – заявила Света и, встав, направилась в ванную. – Без суда разберусь. Оставлю вас, мистер, без секса и без кухни. На недельку…

Хлопнула дверь.

– Э-э, – только и успел промямлить в ответ Антон и пошел на кухню допивать кофе.

А через десять минут Счета по пояс залезла в холодильник и оттуда проворчала:

– Крушинский, что за аншлаг? Еле масло откопала…

– Изобилие, детка, – ответил он, – привыкай к изобилию.

* * *

На работу успели оба. Приехали к бизнес-центру, припарковались, и каждый направился в свой офис. Света – продавать апартаменты в Пальма-де-Мальорка, а Антон – вытаскивать из глубин администрации города невод с подписанным распоряжением об утверждении схемы расположения земельного участка. Парадокс в том, что сейчас второе было значительно прибыльнее, чем первое.

В офисе Антона встретила Ольга Раппопорт, молодая и очень красивая девчонка, с которой он познакомился при странных обстоятельствах решения непростой задачи. Задачу решили успешно, и Антон предложил ей и студенту Максу Федорову, который также участвовал в том «проекте», поработать с ним. Так сформировался фундамент его фирмы, в которую затем влились два квалифицированных юриста: земельщик Катя Филимонова и адвокат Андрей Маслов, с которым Крушинский учился на юрфаке.

Раппопорт была чем-то очень расстроена, и Антон, проходя мимо, ущипнул ее за бок и сказал, улыбаясь:

– Никогда еще не видел таким грустным такое красивое лицо…

– Антон Андреевич, вы новости питерские читали?

– Какое там. Все утро свой свет в оконце с постели стаскивал… А что случилось?

– Морозов скончался…

Крушинский на секунду замер от неожиданности, а потом начал размышлять.

– От сердечного приступа, – продолжала Ольга. – В своем загородном доме, в Юкках. Не успели даже до больницы довезти…

Ситуация была очень простой и чрезвычайно острой. Аркадий Витальевич Морозов руководил одним профильным департаментом и за вознаграждение должен был подписать документ, который без этого, скорее всего, не был бы подписан или просто утонул бы в глубинах бюрократических заморочек, так и не найдя пути наверх. Заказчик внес всю необходимую, чтобы этого не случилось, сумму, а Крушинский, в свою очередь, отвез Аркадию лишь половину, чтобы запустить процесс; вторая половина (двадцать тысяч евро) ожидала своей участи и подписанного документа в сейфе, вместе с процентами, причитающимися Антону.

– А где Макс?

– Как где, Антон Андреевич? В департаменте, естественно. Дежурит у канцелярии. Будут новости – сразу отзвонится.

Простота ситуации заключалась в следующем: если бумага была подписана вчера, как Морозов и обещал, то работа, получается, выполнена. И возникает интересный вопрос с деньгами, лежащими в сейфе. Кому их отдавать? Не везти же в морг? Крушинский представил себе Раппопорт в черном брючном костюме с толстым белым конвертом в руках во главе траурной церемонии… И потряс головой, освобождаясь от этих мыслей. Если же не успел, то все наоборот: теперь он уже вряд ли подпишет хоть что-нибудь, а риски за финансирование проекта лежали на Антоне. А Макс, умничка, сориентировался и уже с утра умчался в департамент трепать канцелярию.

Офис Антона представлял собой три небольших кабинета, один из которых он использовал сам, а в двух других размещались ребята. Понимая, что в данной ситуации его вмешательство бессмысленно, он пошел в свой кабинет, включил компьютер и, откинувшись в кресле, закрыл глаза. Мысли, скрученные не очень хорошим сном, болтались вокруг разных не имевших отношения к работе вещей.

Вспомнил, как в детстве ловил рыбу с отцом и, забрасывая удочку, всадил крючок себе в указательный палец. Бегали потом, искали ветеринара по вологодской деревеньке.

Потом мысли Крушинского плавно перетекли на отвальную, во время которой Васильева пила с ним виски Connemara на брудершафт и смеялась до слез, вспоминая его проделки.

Вспомнил одну из первых своих командировок, когда они втроем с Олесей и Марком Забирохиным летели в Сочи. Васильева купила билеты в бизнес-класс для всех, что очень удивило Антона. Это был первый опыт такого комфортабельного путешествия, и он, раскрыв рот, наблюдал за происходящим. Наблюдал он также за парой, летящей с ними на соседних креслах. Девушка – высокая блондинка с идеальной, с его точки зрения, внешностью – ворчала на накаченного, небольшого росточка парня, коротко стриженного, с двух-трехдневной щетиной. Ворчала на него, а тот отмалчивался, лишь иногда бросая что-то вроде: «Ну и чего теперь». А потом, когда возникла пауза в обслуживании пассажиров, они вдвоем скрылись в туалете бизнес-салона, и красный свет на табличке горел минут, наверное, двадцать. Этого никто, кроме Антона, не заметил: Олеся с головой ушла в чтение на ноутбуке, а Марк спал как сурок. Парочка аккуратно выбралась из санузла и как ни в чем не бывало проследовала на свое место. С тех пор этот факт не давал покоя Крушинскому, и он не раз отправлялся туда же в фантазиях с какой-нибудь из своих подружек. Сейчас, например, ему кокетливо подмигнула Светка и, слегка покачивая бедрами, обтянутыми тесными джинсами, направилась в туалет авиалайнера, летящего над неизвестным океаном. Он последовал за ней…

В дверь постучали, и через секунду в кабинет проникла голова Раппопорт. Антон открыл глаза.

– Антон Андреевич, Максим отзвонился – документа в канцелярии нет…

– Ждем. Может, он еще в кабинете у Аркадия. – Антон не стал вставать с кресла: на нем сегодня были тесноватые брюки. – До канцелярии распоряга могла не добраться. Пока. Пусть сидит там.

– Хорошо.

Голова исчезла.

Светка как-то, находясь в хорошем расположении духа, спрашивала у него, не хотел бы он попробовать что-нибудь особенное, и он, немного стесняясь, сказал, что неплохо было бы сделать это в самолете. Выслушав его, она на полном серьезе заявила, что никаких проблем в этом не видит. Полетели, говорит, на Мальдивы. В бизнес-классе, Эмирейтс. И будет тебе все, что ты хочешь.

А потом мысли Крушинского полностью заняла мама. Строгая, очень дисциплинированная, она скончалась пару лет назад, но это абсолютно не мешало ей приходить к Антону хотя бы в мыслях, в основном для высказывания своей позиции (противоположной позиции сына) по какому-либо важному вопросу. В этот раз она попыталась отчитать Антона за черствость в ситуации с Морозовым. Мол, человек ушел, а ты не только не расстроен, но и думаешь, как это использовать для заработка. В голове только деньги и бабы. Антон не был готов к такому повороту, да и как тут будешь готов, когда мама судит не просто по твоим действиям, как это было всегда, но и по твоим мыслям, как это стало теперь.