Парень с соседней могилы - Катарина Масетти

Договорились

ты орудуешь ведром и лопатой

а в моем распоряжении пускай будут

красивые формы для пирогов

Иногда я спрашиваю Бенни, не захватить ли какую-нибудь книжку, если ему самому некогда заехать в библиотеку. На что он строит из себя косоглазого дурачка и отвечает: «Книги все одинаковые, прочел одну — считай, что прочел все, а одну я прочел еще в прошлом году!»

Иногда мне удается обмануть его в кино: он уже намылился пойти на сотую серию «Полицейской академии», а я тяну его в другую сторону и заталкиваю на «Пианино». Некоторое время он угрюмо смотрит фильм. Потом — с началом любовной сцены в джунглях — запускает руку мне между ног и не успокаивается, пока я не извиваюсь червяком в кресле.

— Сейчас мне ужасно не хватает спортивных новостей! — шипит он мне в ухо.

Когда мы выходим из кино, он орет так, что на нас оглядываются:

— Да не были люди раньше такими недотепами! Им хватало мозгов, чтобы выкопать нормальную гавань и не разбрасываться по берегу пианинами!

Один-единственный раз я затащила его с собой в театр — на мрачную авангардистскую пьесу о пустоте и одиночестве жизни в современном мегаполисе. На спектакле Бенни скрипел зубами… что было хорошо слышно в мертвой тишине зала.

— Очень клево! Такого удовольствия я не получал со времен «Ста одного далматинца», — вызывающе глядя на меня, громогласно объявил он в фойе.

— Ты нарочно меня злишь! — накидываюсь я на него в «Макдоналдсе», куда мы идем после спектакля. — Никто не держит тебя за идиота и не утверждает, что ты не в состоянии чего-то понять. Но почему ты не можешь признать, что у меня тоже есть свой мир, ничуть не хуже твоего? Я же не мелю всякий вздор о твоей дисковой бороне!

— Я же не заставляю тебя битых два часа глазеть на нее! — обиженно буркает он.

И мы умолкаем.

В отместку Бенни в ближайшее воскресенье тащит меня на действо под названием «Тракторная тяга». Гигантские тракторы, извергая в чистый осенний воздух синие дымы от дизельного топлива, соревнуются в перемещении тяжестей. Шум стоит чудовищный. Эрьян не иначе как разразился бы серией возмущенных статей. Я чувствую себя во всех отношениях паршиво. Бенни сдвинул на нос свою лесовладельческую кепку и, не обращая на меня внимания, обсуждает проблемы карбюраторов с приятелями в таких же кепках.

Потом мы едем домой и предаемся безудержной любви.

— Неужели это всё, что нас связывает? — жалуюсь я Мэрте.

— А тебе мало? — отвечает она.

Приятнее всего лежать в обнимку с Бенни после, когда страсти утихнут. Мы любим в таком расслабоне придумывать тесты, которые помогают нам лучше узнавать друг друга.

— Что бы ты стала делать, если б оказалась лицом к лицу с рассвирепевшим быком? — спрашивает он.

— Я бы совершила фантастический пятиметровый прыжок до забора, но, не успев перелезть через него, хлопнулась в обморок, и бык сделал бы из меня котлету.

— Ничего подобного! Ты бы подскочила к быку и строго сказала ему, что он не смеет нападать на женщин в общественном месте, и тогда бык сам бы грохнулся в обморок! — говорит Бенни.

— А что бы стал делать ты, если бы на званом обеде вдруг обнаружил, что у тебя расстегнута ширинка и вывалились причиндалы?

— Я бы подхватил их, и, выставив на всеобщее обозрение, заявил, что представляю на обеде Шведский союз нудистов, и попросил бы почтеннейшую публику внести свою скромную лепту в процветание нашего союза, — без запинки выпаливает он. — Нет, на самом деле я бы постарался незаметно застегнуть молнию, но она зацепилась бы за скатерть, и я свалил бы на пол всю посуду. Потом я бы с застрявшей в молнии скатертью и улыбкой до ушей попятился к дверям, выскочил из квартиры, на лестнице запутался в скатерти, упал и сломал бы себе обе ноги! А что бы стала делать ты, если б купила в одном магазине книгу, потом забежала в другой и там подумали бы, что ты ее стащила?