Дом тишины - Орхан Памук

— Музыку включи! Сделай громкость до конца, посмотрим, как они на музыку отреагируют!

Мы еще два раза обошли вокруг маленького острова с включенной на всю громкость музыкой. Когда мы обходили остров в третий раз, я на миг засмотрелся на пенный след катера и вдруг удивился: далеко в пенной воде внезапно весело замелькала голова Джейлян. Как в страшном сне, я бросился в воду, не думая ни о чем.

И только прыгнул в воду, как меня охватило странное, ужасное чувство: будто нам с Джейлян предстоит тут погибнуть, а на катере никто не видит, что нас нет. Или от акулы, или катера раздавят нас. потому что нас не будет слышно из-за невероятного шума моторов, или из-за этих собак, похожих на голодных волков! Черт бы вас побрал! Я не мог думать о Джейлян. Через некоторое время я вынырнул, огляделся и удивился. Один из катеров остановился, подплыл к Джейлян, и ее поднимали наверх. Подняв Джейлян из воды, они подплыли подобрать и меня.

— Кто тебя толкнул? — спросил Фикрет.

— Никто его не толкал, — сказала Гюльнур. — Он сам прыгнул.

— Ты сам прыгнул? Зачем?

— А меня-то кто толкнул? — спросила Джейлян.

Держась за весло, протянутое Тургаем, я пытался подняться на катер, но когда я уже почти поднялся, Тургай бросил весло, и я опять упал в воду. Когда я вынырнул, я с изумлением увидел, что на меня никто не обращает внимания. Они смеялись и веселились. Меня охватило странное чувство ужасного одиночества, и, чтобы как можно скорее избавиться от него, мне захотелось оказаться среди них, и когда я стал пытаться забраться на катер, держась пальцами и царапая ногтями по пластмассовому корпусу лодки, я опять слушал, что они говорят.

— Мне скучно.

— Смотри. Джейлян, Метин прыгнул в воду за тобой.

— А где собаки? — спросила Джейлян.

Наконец мне удалось забраться в катер, я еле дышал.

— Ну вас всех к черту, никто не умеет веселиться!

— Мы тебя собакам бросим!

— Если ты умеешь, научи нас! — сказал Тургай.

— Дураки! — крикнула Гюльнур.

Один пес, наблюдавший за ними, залез на самую близкую к ним скалу и завыл.

— Ненормальный! — сказала Джейлян. Она, как зачарованная, смотрела на пса со сверкающими белыми клыками. — Фикрет, подплыви к нему поближе.

— Зачем?

— Затем.

— Что ты хочешь разглядеть? — Фикрет медленно подвел лодку прямо к собаке.

— Что тебе надо от зверя? — спросил Тургай.

— Интересно, это он или она? — поинтересовался Фикрет. Он заглушил мотор.

— Бедный! — вдруг растерянно воскликнула Джейлян.

Внезапно мне захотелось обнять ее, но вместо того, чтобы обнять, я лишь посмотрел на Джейлян и подумал о том, что нужно делать, чтобы она полюбила меня. Мысли мои совсем спутались, мне хотелось прыгать и скакать по катеру, кричать и вопить, я ощущал в себе странные чувства. Я постепенно начинал верить в то, что я — мерзавец, а с другой стороны, собственная ценность росла в моих глазах, так как меня охватило то пресловутое чувство, которое самыми глупыми словами возвеличивали все книги и песни, но гордость моя была бессмысленной и дурацкой, гордость как у мальчишки после обрезания. Я понимал, что чем сильнее я горжусь, тем зауряднее становлюсь, и это чувство мне нравилось, но так как я боялся устыдиться своих мыслей, мне захотелось суметь забыть о себе. Потом мне захотелось переключить всеобщее внимание на себя, но мне пришло в голову, что я беднее их, и я не сумел найти в себе ни смелости, ни предлога что-либо совершить. Словно тесная рубаха бедности сковывала мои движения, руки мои были будто связаны: нет же, я возьму над тобой верх с помощью своего ума! Они бесились и орали, двое из них толкались на носу катера рядом с нашим, пытаясь столкнуть друг друга в воду. Потом этот катер подплыл к нам, и они начали обливать нас из ведер водой. А мы — их. Мы немного посражались на веслах, как на мечах. Кое-кто упал в воду. Бутылки с джином опустели. Фикрет схватил одну из них и бросил в пса. Бутылка разбилась о скалу.

— Что происходит? — закричала Джейлян.

— Все, все, мы уже возвращаемся, — ответил Фикрет.

И, не подбирая тех, кто упал в воду, он повел катер обратно. Другой катер подобрал тех, кто был в воде, и догнал нас. И вылили на нас еще ведро воды.

— Наперегонки! Ну-ка, вы, гады несчастные, обгоните, попробуйте!

Оба катера приблизились друг к другу и некоторое время плыли рядом с одной скоростью, а потом они рванулись с места по крику Гюльнур. Сразу стало ясно, что другой катер обгонит наш, но Фикрет, ругаясь, велел всем пересесть в носовую часть, чтобы сильнее разогнаться. Но вскоре те нас обогнали и, когда они прыгали от радости, что победили, Джейлян скомкала свое мокрое полотенце и яростно швырнула в них, но полотенце упало в море. Мы тут же успели подплыть к полотенцу, пока оно не утонуло, но никто не потянулся достать его из воды, и катер медленно проплыл по нему, как утюг, утопив его окончательно. Они что-то кричали друг другу. Потом поплыли за паромом из Дарыджи в Ялову,[28]догнали и два раза с воплями обплыли его вокруг. А потом они стали играть в игру, которую называли «поплавки»: два катера подплывают друг к другу, между ними свешивают автомобильные покрышки и полотенца, а потом катера, как машины, сталкиваются то кормой, то носом. После этого оба катера, совершенно не снижая скорость, оказались среди голов купавшихся людей, с криками кинувшихся в воде врассыпную между катерами. Глядя на испуганные лица людей, я пробормотал:

— А если задавим кого-нибудь?

— Ты учитель? — крикнула Фава. — Лицейский учитель, да?

— Он что, учитель? — спросила Гюльнур.

— Терпеть не могу учителей! — сказала Фава.

— Я тоже! — сказал Джунейт.

— Он и не пил, — сказал Туран. — Строит из себя самого умного.

— Пил я. Выпил больше тебя, — сказал я.

— На одной таблице умножения далеко не уедешь.

Я посмотрел на Джейлян, она не слышала, и я не обратил на их слова внимания.

Покатавшись еще немного, катера повернули назад, скоро мы доплыли до пристани у дома Джейлян и причалили. Когда все выходили из катеров, я увидел на пристани женщину в халате, сорока с лишним лет, — это была ее мать.

— Ребята, вы совсем промокли, — сказала она. — Где это вы так? Заинька, а где твое полотенце?

— Потеряла, мама, — ответила Джейлян.

— Ну разве так можно, ты же простудишься, — сказала мать.

Джейлян безразлично махнула рукой и сказала: «А, мама! Познакомься! Это Метин! Его семья живет в том самом старом доме. В том загадочном тихом старом доме».

— В каком старом доме? — спросила мать.

Мы пожали друг другу руки, она спросила, чем занимается мой отец, я ответил и добавил, что поеду в Америку учиться в университете.