Удар молнии. Дневник Карсона Филлипса - Крис Колфер

На выходных мне приснился лучший сон в моей жизни. Я стоял в лифте и ехал все выше, выше и выше. Не знал даже, остановится ли этот лифт когда-нибудь.

Я был старше, чем сейчас, уж не знаю, на сколько лет. Все вокруг как будто потемнело, потому что на мне были дизайнерские солнечные очки. Я посмотрел вниз и увидел, что одет в шикарный английский костюм.

Двери лифта открылись, и я оказался в редакции «Нью-Йоркера».

При виде меня все переполошились. Поначалу я растерялся: я ведь только что видел собственную одежду и знал, что это не сон из разряда «обнаженка на людях». Я двинулся вперед по коридору, и все работники дрожали от ужаса, когда я проходил мимо. И тогда я понял: они боятся меня, потому что я их начальник! Я как Миранда Пристли из «Дьявол носит Прада».

– Мистер Филлипс, простите, пожалуйста, мы не ждали вас до полудня, – пролепетала Реми. Она была на нервах и с наушником – Реми моя секретарша! – Мне перенести вашу встречу с президентом Мэддоу?

Я тяжело вздохнул.

– Я же предупреждал, что прибуду раньше обычного. Что здесь может быть непонятного? Редактор имеет полное право приходить и уходить, когда ему заблагорассудится, и вашу некомпетентность он терпеть не обязан, – сказал я.

Я был главным редактором и заодно – сволочью. Как же круто!

– Мистер Филлипс, сэр, вот ваш кофе! – Клэр подбежала ко мне с дымящейся чашкой.

– Все как я люблю, Мэтьюс? – отозвался я, не удостоив ее даже взглядом.

– Да, сэр, – сказала она. – Свежемолотые монгольские зерна, две чайные ложки швейцарских сливок, кубик вашего любимого некалорийного неканцерогенного сахара и полстопки «Джека Дэниелса».

– Благодарю, – сказал я Клэр, глотнул немного и тут же выплеснул остальное Реми в лицо.

– Я это заслужила, – покорно сказала Реми. – К слову, сэр, звонили из дома вашей матери. Похоже, она вышла из комы.

Я недовольно хмыкнул.

– Ну так велите им увеличить дозу, в конце концов, держать мою мать в коме – это их работа, – сказал я и, распахнув огромные двойные двери, оказался в своем кабинете. Реми и Клэр заходить туда было не дозволено.

Размером мой кабинет был с небольшую страну. Золотые столбы, огромное фортепиано – а я ведь даже не умею на нем играть! Стены увешаны сертификатами о почетных докторских степенях, фотографиями, на которых я со скучающим видом изображен в компании радостных президентов, премьер-министров и Мадонны.

За огромными окнами от пола до потолка открывался захватывающий вид на Нью-Йорк. Каким-то образом я одновременно видел Эмпайр-стейт-билдинг, статую Свободы, Крайслер-билдинг, Центральный парк, Ист-Ривер, Гудзон, штаб-квартиру компании ABC и Таймс-сквер. В географии Нью-Йорка я не слишком разбираюсь, но уверен, немногие офисы могут похвастаться подобным видом.

Зазвонил телефон, и я ответил.

– Алло? Опра, я занят. – И бросил трубку.

– Привет, Карсон! – В мой кабинет вошла Мелери.

– Привет, Мелери, как поживает мой любимый издатель? – спросил я.

– Чудесно! – ответила она. – Твоя автобиография «Кловергейт: Скандальное начало легенды» до сих пор держится на первом месте во всех списках бестселлеров уже девяносто семь недель! Как думаешь, ты готов подарить миру еще один шедевр?

Я улыбнулся и вновь посмотрел на вид за окном.

– Всегда готов, – ответил я.

Тогда я и проснулся. Ну, на самом деле дальше во сне еще было о том, как Землю захватывают пришельцы-трансвеститы, а потом я проиграл Маргарет Тэтчер в игру лимбо в комнате, полной хорьков, но это уже мелочи.

И хотя я не уверен, что когда-нибудь смог бы вылить на человека кофе (или бросить трубку, когда звонит Опра), это был не просто сон – это была моя цель. И если можно судить по тому, что происходит в школе сейчас, цель очень даже достижимая.

Клэр с Колином, видимо, рассказали своим армиям болельщиц и атлетов о моем журнале, потому что в понедельник возле класса журналистики выстроилась целая очередь недовольных недоумков.

– Клэр говорит, мы должны быть культурными и образованными, чтобы выступать за свою команду, и заставляет нас сдавать работы в твой журнал, – сказала одна из болельщиц.

– А тренер говорит, что мы не победим противника, если не будем умнее него, и поэтому тоже должны для тебя писать, – добавил косоглазый футболист.

Работы оказались немногословными и написаны были абы как, но это не имело значения. Северо-Западный увидит их и решит, что я вдохновил на творчество учеников всех сортов. А именно это мне было и нужно!

Поскорее бы прийти сегодня к бабушке и рассказать ей.

* * *

– В общем, я шантажирую всю школу, чтобы поступить в университет мечты, – сказал я бабушке сразу же, как вошел к ней в комнату. – Это так весело! Кто бы мог подумать, что одно из величайших моих свершений будет еще и незаконным.