Популярность. Дневник подростка-изгоя - Майя ван Вейдженен

Все остальные школьники были изолированы. Они слышали выстрелы. Стреляли три раза, и каждый выстрел был нацелен в этого мальчика. Дети прятались под партами, боясь, что сейчас погибнут.

Но нет, убит был только пятнадцатилетний восьмиклассник.

Каково это – смотреть на тело ребенка, лежащее в школьном коридоре? И понимать, что зажатый в руке предмет – это просто игрушечный пистолет?

В слезах я лежу в постели и думаю, как мало на самом-то деле значат мои неудачи с модой.

Четверг, 5 января

Поднимаясь на подножку автобуса, я замечаю черно-фиолетовые кеды, торчащие из-под сиденья. Я кидаюсь обнять подругу.

– Кензи! Ты вернулась! Боже мой, как тебе, понравилось?

Она содрогается.

– Ну, ты собираешься мне отвечать? – спрашиваю я, плюхаясь рядом с ней на сиденье.

– Где твоя нормальная обувь? – произносит она пугающе тихо.

– В шкафчике, а что?

– На тебе бусы… и свитер… и юбка… и чулки.

Это на самом деле колготки, но я не стану ее поправлять. У нее и так глаз уже дергается.

– Ну да, – говорю.

– Зачем? – почти хнычет она.

– Смеха ради! – этот ответ для меня уже как родной.

– Что за фигня, Майя, ты превратилась в даму!

– Не все «дамы» одеваются, как в пятидесятых, – возражаю я.

– Вот именно! Ты превратилась в старую даму! Очень, очень старую! Ты выглядишь как училка! Ты могла бы сойти за близнеца мисс Томпсон! Ее близнеца! Ты вообще понимаешь, насколько это опасно?

– Почему? Кто-то посмеется надо мной или затеет драку? – дразню я.

– И то, и то! – она выразительно сопит и качает головой. – Я… я тебя совсем не узнаю!

– Ох, Кензи, – улыбаюсь я, – и я по тебе скучала.

Пятница, 6 января

– Ни за что не угадаешь, что я купила в Лувре! – говорит Кензи, вытаскивая из рюкзака увесистую книгу. – Здесь есть все картины, которые у них там висят. Вот, смотри, это «Мадонна в скалах» Леонардо да Винчи, – она переворачивает страницу. – И… ой, эту я помню! – говорит она. – Правда, я не понимаю, почему художник решил, что две голые женщины, щиплющие себя за грудь, будут кому-то интересны.

С ног до головы в стиле пятидесятых

– Что? – мисс Корбейл выходит в коридор. Она смотрит на меня и застывает на месте. Походит секунда, пока я не соображаю, почему у нее отвисла челюсть. Дело в моей одежде, не в картине. Сегодня я точно превзошла себя. На мне колготки, юбка хаки ниже колена, жемчуг, туфли-пилигримы, и самый шик: пастельно-желтый кардиган.

Я краснею, язык прилипает к небу, поэтому встревает Кензи:

– Скажите, ее можно спутать с учителем на замену?

– И не говори! Она выглядит профессиональнее, чем я.

О, это нехорошо. Я, получается, сделала скачок вниз по школьной шкале популярности. Учителя на замену у нас в самом-самом низу.

Воскресенье, 8 января

Я встаю пораньше, чтобы собрать все нужное для похода в церковь. Бетти Корнелл говорит, что мы должны учиться самостоятельно следить за своими вещами, так что вчера я лично занималась стиркой. Мама в восторге. Единственный минус – я усадила отличный фиолетовый шерстяной свитер до размера Наталии. Что поделать, век живи, век учись.

Для сегодняшнего церковного дебюта я останавливаю свой выбор на темно-синем платье, шляпке, перчатках, жемчуге и клатче.

Городские власти были доведены до отчаяния видом юных леди, разгуливающих по городу в коротких шортиках и замаранных «дангери» (я посмотрела значение этого слова – кажется, это означает джинсы, но я не уверена). Осознаете вы это или нет, кое-что из так называемой «неформальной» одежды обладает способностью повышать кровяное давление взрослого человека до точки кипения. Ради всего святого, проявите немного жалости к окружающим и имейте гордость. Наденьте юбку, когда отправитесь в магазин.

– Дай угадаю. Ты участвуешь в спектакле, или что-то в этом роде? – спрашивает младший брат Итана, когда мы приходим в церковь.

– Нет, просто оделась так смеха ради.

Смеха ради. Этот ответ стал моим объяснением, моим девизом, моей шаблонной фразой. Я начинаю обожать эти слова.

– Угу, – говорит он.

Итан внимательно смотрит на меня, но совсем не так, как мне бы хотелось. Так на меня частенько смотрят в последнее время.

Я спрашиваю у него, который час.

– Не знаю… Но мне нравится твоя шляпа, – широко улыбается он мне.

– Спасибо, – отвечаю я, краснея и не заботясь о том, что это будет заметно под слоем пудры.

Теперь я действительно рада, что нацепила на голову это соломенное сооружение.

Вторник, 10 января

Автобус сегодня сильно задержался, так что в школе мне первым делом приходится идти в учебную часть, отчитываться за опоздание. Заходит моя учительница по алгебре вместе с учительницей физкультуры. Они обсуждают какие-то тесты, но вдруг физкультурница странно смотрит на меня. Она будто она только что просмотрела одну из тех жутко жалостливых реклам приютов для животных.

Я натужно улыбаюсь, но она отворачивается. Странно.

Когда я собираюсь уходить из кабинета, она преграждает мне дорогу. Она выше меня сантиметров на тридцать, ее рыжие волосы заплетены в косы.

Физкультурница наклоняет ко мне и шепчет:

– Надеюсь, тебя не смутит, если я спрошу, какого размера ты носишь обувь?

– Простите?

– Я заметила, что туфли тебе великоваты. У меня есть ненужные, которые когда-то оставили в раздевалке после уроков.

Я опускаю взгляд на свои туфли-пилигримы. Снизу на меня таращатся пряжки. Я не понимаю, что она хочет сказать.

Мои туфли-пилигримы и колготки

– Нет, все нормально, я в порядке.

– Милая, тебе нечего стесняться. Можешь забрать туфли себе. Какой размер?

Вот черт! Она приняла меня за нищенку!

Мои щеки начинают полыхать, руки потеют. Я вытираю их об юбку.

Она закусывает нижнюю губу. Я слишком шокирована, чтобы хоть что-то сказать.

Наконец она вздыхает и качает головой.

– Я не хочу, чтобы расстраивалась из-за моего вопроса, понимаешь? Помогу, чем понадобится, дорогая.