Большой беговой день - Анатолий Гладилин

Обычно, когда я днем прихожу в магазин, двое каких-нибудь типов радостно бросаются мне навстречу. Оба заговорщически подмигивают, один поднимает руки, словно готов меня обнять, другой показывает палец. С надменным и суровым лицом я прохожу мимо винного прилавка, оставляя двух хмырей в полнейшем недоумении и растерянности. Им никак не понять, почему я отказываюсь раздавить с ними "на троих". Брезгую их обществом? Вообще не пью? Так какого же черта я приперся в магазин?! Разве мужское это дело - стоять в очереди за маслом и сосисками? Право, мне самому как-то неудобно обманывать ожидания компанейски настроенных людей, и еще я думаю, что, видно, у меня на роже написано: дескать, вот я, третий, готов, прибежал опохмеляться. И так каждый раз...

Но однажды я попал в незнакомый район Москвы (на сутки товарищ дал ключи от своей квартиры, и надо было помочь Райке после сложной операции - словом, длинная история) и сам вынужден был искать "третьего".

Я накупил продуктов на обед и ужин и тут, когда в кармане оставалось два рубля с мелочью, вспомнил, что нужна водка для компресса.

Была половина четвертого. У винного отдела - никого. Мертвый сезон. Четвертинок на прилавке не видно. Я попросил скучающую продавщицу разлить. Она окинула меня профессиональным взглядом и, наверно, решила, что с неизвестным в кожанке лучше не связываться: вдруг проверяет или из ОБХСС?

- У нас не разливают! - ехидно процедила продавщица и отвернулась.

Я огляделся. Невдалеке топтался высокий полноватый парень и застенчиво косил в мою сторону. Словно неведомым магнитом нас потянуло друг к другу.

- Ну, - сказал я, - на двоих?

Парень засмущался.

- На двоих не осилю. Получка только во вторник, - и неуверенно предложил: - Может, подождем третьего?

- Попробуем, - милостиво согласился я и направился в молочный отдел.

Обменяв пустые бутылки на кефир, я вернулся к винному прилавку. Около моего компаньона вертелся мужичишка невзрачной наружности.

- Ну вот, - сказал я, - и третий нашелся.

- Да что вы! - всплеснул руками мужичишка и отскочил от нас, причем глянул с таким почтением, будто мы были особы королевской крови.

- У него денег нет, - уныло протянул мой компаньон.

Так мы постояли минут пять. Мой коллега совсем затосковал. Вероятно, он боялся, что я уйду.

- Слушай, - сказал я, - у меня два сорок. Добавляй рупь сорок и отольешь себе треть.

- Правильно, - оживился парень, - точно треть, и ни грамма больше. Как в аптеке.

Продавщица с непроницаемым, бронебойным лицом внимательно следила за нами (я знаю, что не может быть бронебойного лица, но создавалось впечатление, что ее лицо из брони, по которой долго били, отсюда и "бронебойное"), со стуком поставила бутылку на прилавок и ехидно заметила:

- Посуду для разлива не продам.

Видимо, она готовилась к тому, что мы будем ее упрашивать. Или вообще ей стало обидно, что у нас так быстро сладилось.

- Ничего, - сказал заметно повеселевший парень. - В садике есть стакан.

Его апатию и неуверенность как рукой сняло. Энергично и целеустремленно он зашагал к выходу.

В чахлом садике напротив магазина никого не было. Мой компаньон шарил по кустам. Я тоже, заразившись его энтузиазмом, осматривал ближайшие деревья.

Несколько голых толстых веток, без коры, отполированы, будто на них день и ночь вертели стаканы. Но сейчас никакой посуды не видно. На листьях толстый слой пыли.