Звездный билет - Василий Аксенов

– Тебе нравится Юрка? Ты им увлечена? – спросилаГаля Линду.

– Да. – Линда, не отрываясь, смотрела на песчануюотмель, где Юрка, Димка и Алик ходили на руках. – Но я его иногда непонимаю.

– Не понимаешь? Разве он такой сложный?

– Он часто говорит непонятно. Я русский язык знаюхорошо, но его я не понимаю. Недавно он назвал меня молотком. «Ты молоток,Линда», – так он сказал. Что ты смеешься? Разве я похожа на молоток? Авчера на стадионе, когда «Калев» стал проигрывать, он сказал: «Повели кота намыло». При чем тут кот и при чем мыло?

***

– Пора обедать, – сказала Галя. Ребята нешелохнулись. Алик лежал с карандашом в зубах, Димка читал Хемингуэя, Юркастарательно насвистывал знакомую песенку.

– Ну, что же вы? Димка, Алик!

– Идите, девочки, мы потом, – буркнул Димка. Юркапротянул Гале десятку.

– Опять потом? Что с вами случилось?

– Я же тебе объяснял, детка. Я привык есть позже. У насдома обед всегда в пять. Мама накрывает только, когда вся гопкомпания в сборе.Я привык позже обедать. Я человек режима.

– Ну и я тогда пойду позже.

– Нет, ты пойдешь сейчас. Тебе тоже надо соблюдатьрежим, иначе в театральный институт не примут.

– А ну тебя! Алик, пошли обедать!

– Повыше, повыше забрало! – промычал Алик.

– Оставь его в покое. Не видишь, человек в прострации.

– Юра, ты не хочешь обедать? – спросила Линда.Юрка приподнялся и посмотрел на нее.

– Понимаешь, Линдочка, я за завтраком железнонарубался…

Линда в ужасе зажала уши и побежала к выходу с пляжа.

– Пусть вам будет хуже, – сказала Галка и побежалаза Линдой.

Она догнала ее и обернулась. Ребята лежали в прежних позах.Костлявая рука Алика моталась в воздухе. Он всегда махал рукой, когда сочинялстихи.

Галя посмотрела на десятку в своей руке.

– Линда, иди одна обедать. Мне надо, видишь ли… Довечера!

***

– Двухразовое питание укрепляет нервную систему. Нужнотолько привыкнуть, – сказал Димка.

– Это ты у Хемингуэя прочел? – спросил Юрка.

Алик встал, поднял руки к небу и завыл:

– Каждый молод, молод, молод, в животе чертовскийголод… Лично я очень доволен, что мы отказались от обедов. Когда сыт,чувствуешь себя свиньей. Сейчас меня терзает вдохновение. Стихи можно писатьтолько на голодный желудок.

– А музыку? – спросил Димка.

– Тоже.

– Юрка, давай сочинять музыку. Я буду труба, а тысаксофон. Начали!

Димка сложил ладони у рта и вступил трубой. Юрка загуделсаксофоном.

Алик стал хлопать в ладоши и приплясывать.

Они уже давно не пытались больше ловить рыбу. Четвертый деньони не обедали, под благовидным предлогом отсылая Галку в ресторан. Зато каждыйвечер они сидели в кафе. Правда, пили уже не «Ереванский». Черт побери, нужноуметь приносить жертвы! Орел или решка? Обеды или кафе? И вот мы такиесчастливые, голодные, трубим, как целый оркестр. Стоит вспомнить тусклыелампочки в коридорах «Барселоны», когда сидишь за полированной стойкой поднарисованными звездами. Стоит вспомнить затертые учебники, когда, лежа напеске, изображаешь джаз.

– Ребята, есть предложение! – воскликнулАлик. – Давайте погрузимся в состояние «зена» – полное слияние сприродой.

– Это вместо обеда? – мрачно спросил саксофон.

– Пошли, погрузимся в сон, – устало предложилатруба.

Возле палатки они увидели костер. Над костром висел котел.Трещали пузыри. Пахло едой. Рядом стояла, руки в боки, Лолита Торрес.

– Хорошие вы собаки! – с нескрываемым презрениемсказала она.

***

– Узнаешь кретина, Димка? – спросил Юрка и показалногой в сторону моря. По твердому песку у самой воды шел поджарый, точноборзая, парень в голубых плавках. У него был огромный, «сократовский» лоб исрезанный подбородок.

– Да это же тот лабух из Малаховки! – воскликнулАлик. – Помнишь?

– Не помню, – буркнул Димка. – Ты же с нимпотом что-то такое… Он к тебе даже заходил.

Проклятый Фрам вместо того, чтобы пройти мимо, остановился имечтательно уставился на горизонт. Потом обернулся лицом к пляжу и сталразглядывать загорающих. Только здесь его и не хватало!

– Ребята, я пошел за лимонадом, – сказал Димка, нов это время Фрам увидел их и радостно заорал:

– Земляки! – Помчался огромными прыжками. –Хелло, дружище! – завопил он и схватил Димку за руку с таким видом, словнопредлагал ему пуститься дальше вместе, как два брата Знаменские на картинке.Димка вырвал руку и отрезвляюще похлопал его по плечу. Фрам повернулся кдевушкам.

– Разрешите представиться. Петя. Извините, мы с Димойотойдем на несколько минут.

Он взял Димку под руку, отвел в сторону и протянул емусигарету.

– Чистая? – спросил Димка.

– Не волнуйся. Я больше этого не употребляю. Здоровьедороже.

– Ты поумнел. Ты поумнел и полысел, Фрам. Сколько тебелет?

– Четвертак ровно.

– Рано лысеешь.

– Некоторые излишества бурной молодости. Но теперь все:буду вести жизнь, близкую к природе.

Потянулся блаженно и, протянув руки к горизонту, воскликнул:

– Парадиз, как говорил Петр Первый! Ва-ва-сы-са! А тыздесь надолго?

– Нет, скоро уходим дальше по побережью.

– В Москву когда?

– Не скоро.

– Молодец! Самое главное в профессии пулеметчика –это вовремя смыться.

– О чем это ты?

– Будто святой. Димочка еще маленький, он ничего незнает. Ай, ловкий ты парень!

– Я действительно ничего не знаю. Что ты вылупился?

Фрам ухмыльнулся.

– В Москве разгон. Наших берут пачками, прямо теплых.

– Кого наших?

– Таких, как мы с тобой, фарцовых.