Проклятая - Кристина Цагария

Я недовольна ни собой, ни своей жизнью. Они меня по-прежнему преследуют.

Доменико Яннелло мне уже два раза говорил, что хочет брать меня с собой в поездки на грузовике. Но пока он этого еще не делал. Нет, в его грузовик я к нему не сяду и ездить с ним не буду. Думаю, что и он на это не пойдет, потому что тогда бы пришлось предупредить моего отца. Не могу же я исчезать из дому сразу на несколько дней.

А вот Микеле, наоборот, как-то раз мне сказал, что он не такой, как другие, что он меня любит по-настоящему и был бы не прочь на мне жениться. Ах, Микеле, Микеле, как же я тогда уцепилась за его слова! Поверила его словам больше, чем словам всех других. Но и они тоже оказались обычным враньем.

Через несколько дней Микеле женится. Женится на своей невесте.

* * *

Как-то раз Микеле Яннелло бросил в меня поленом – да так сильно, что повредил мне ногу. И я почти месяц ходила с забинтованной ногой. Маме я, разумеется, сказала, что упала с велосипеда. А вот папа, к счастью, этого даже и не заметил.

Почему он бросил в меня поленом?

Потому что в тот раз я не стала ему ничего делать и крикнула:

– Хватит с меня, уже хватит! Ни за что! Не хочу. Ну и что же ты не идешь к своей девушке?

Тогда он поднял с земли полено и бросил его в меня.

И это было не в первый раз, когда он меня побил. Когда у меня задерживались менструации и они об этом узнавали, они меня били. И всегда – по животу.

– Никаких детей, поняла? А иначе ты нас всех подставишь. Поняла?

Можно подумать, как будто это я решаю, будут у меня дети или нет. Это же они сами все делают.

После той дачи, хозяином которой был Тринчи, мы еще много где побывали. Но всегда – за городом. Однажды они привезли меня в какой-то дом, около которого были раковина для мытья посуды и заасфальтированная площадка. А внутри там была большая комната с кухней, в которой стояла маленькая детская мебель коричневого цвета. И еще – другая комната с двуспальной кроватью.

Вечером дня святого Мартина[26]братья Яннелло – Микеле и Доменико – и Доменико Кутрупи привезли меня в какой-то деревенский дом при дороге в Вараподьо[27]. На площадке перед этим домом была маленькая статуя Девы Марии. И колодец. Они прижали меня к стенке колодца и изнасиловали. Доменико Яннелло мне сказал, что если его жена или кто-нибудь в городе спросит меня о наших встречах, то я должна отнекиваться и говорить, что ничего такого не было, а иначе они меня убьют. А потом он меня скрутил, схватил за волосы и окунул головой в колодец. И я, не сопротивляясь, оставалась в воде. Но потом он меня, к сожалению, оттуда все-таки вытащил.

Что-то обязательно должно случиться. Или вот-вот случится. Трудно понять что именно. Но вот только они совсем распоясались и уже не знают удержу. Встречаемся мы раз в неделю, не больше. Но зато каждый раз приходят все новые и новые люди. Теперь уже в этом нет никакой тайны.

А однажды кто-то из них сунул мне в рот ствол пистолета.

Они часто приходят с оружием. Как, разве я вам этого не говорила? Ну да, они вооружены, и я у них несколько раз видела оружие. И вот кто-то из них сунул мне в рот ствол пистолета.

– Если ты кому-нибудь расскажешь, чем мы тут занимаемся, то мы тебя пристрелим.

Они хохотали и заталкивали ствол пистолета в мое горло. Все глубже и глубже. Я даже не знаю, был ли он заряжен. И не хочу этого знать.

А вот теперь я рассказываю об этом так, как если бы в этом не было ничего особенного. Ну, произошло это когда-то – и произошло. Произошло разок, но больше не повторялось. И я не хочу, чтобы повторялось.

Городок

В окно летят камни. Ставни опущены. Сначала камни бросают потихоньку, а потом они летят градом, все вместе. Это было днем.

Анна дома одна. Она включает стереопроигрыватель на полную громкость. И там, по радио, поют песню:

Me casaré contigo, no te lo esperas más.

Те he buscado у te he encontrado, todo en un solo rato,

Y por la ansia de perderte, te tomaré una foto…[28]

А камни все летят и летят градом. А музыка все звучит.

Каждый камень говорит что-то свое.

Один обвиняет и визжит: «Шлюха».

Другой угрожает: «Мы тебя сожжем, сожжем тебя заживо».

А вот другие молчат.

Молчат те, кто встречает Анну на улице и плюет ей под ноги. Те, кто бросает ей вызов своими взглядами. Те, кто проезжает у нее под окном на машине. Те, кто поджидает ее у выхода из магазина. А еще – те, кто перетолковывает факты на свой лад.

А камни все стучат и стучат в закрытое окно.

И каждый из них стучит по-своему. И каждый причиняет боль – но по-своему, на свой лад.

И потихоньку они становятся целой грудой.