Моя жизнь на тарелке - Индия Найт

Измена Ричарда не сказалась на пунктуальности его жены — Наоми прибыла в половине первого, минута в минуту. («Точность — вежливость королей», — заявила мне как-то Наоми, приняв столь царственную позу, что я едва не поинтересовалась ее родословной. Мало ли, вдруг где и затесался бастард одного из наших любвеобильных монархов.) Сегодня она выглядит получше: тени трех-четырех оттенков коричневого на месте, так же как тональный крем и «естественный» блеск для губ.

Взгляд, которым гостья с порога обводит кухню, наверняка заслужил бы одобрение моей матери. Мне ли не знать, что скрывается за этой смесью научного любопытства и едва уловимого презрения? «О, что я вижу? Неглаженое полотенце. Надеюсь, я не в приют для бездомных попала?» Наоми, думаю, выразилась бы помягче: «Ты кое-что упустила, дорогая».

Однако гостья моя — создание противоречивое.

— Обожаю твою кухню, — ошарашивает она меня признанием. И вздыхает.

Откровенно говоря, мне здесь тоже нравится. Правда, с прикрепленной к потолку сушилки вместо сухих букетиков лаванды свисает непрезентабельное шмотье — в данном случае мое практичное бельишко. И повсюду валяются кубики «Лего», — похоже, они размножаются как в инкубаторе. Кроме того, я не вполне уверена в цвете стен. Ядовито-оранжевый — это как, законно или меня в один прекрасный день привлекут за нарушение правил домашнего уюта? Словом, изъянов в моей кухне хватает. С другой стороны, хватает и места… для плетеного дивана, к примеру. Согласна, клетка с хомяками и гигиена не очень сочетаются, а детское художественное творчество стены не украшает, но все равно чертовски уютно.

Люблю потешить себя надеждой, что кухня моя имеет и другие преимущества — большая плита и удобный холодильник, и ни крошечные размеры, ни дикий боевой окрас, ни дизайн пятидесятых не способны его испортить. О-о-о! Мальчишки, как я погляжу, практиковались в правописании. Магнитные буквы выстроены на холодильнике более-менее читабельными группами. Одна гласит: БАРСУК. Другая смотрится загадочно: ХЕРКУЛЬЕС. Фонетическое бесстрашие Чарли радует, однако общее впечатление от кухни, боюсь, слегка, портит. «Мир интерьера» определенно не одобрил бы. И при чем тут барсук?

В отличие от меня Наоми фанатка белого цвета. Она прочитывает каждый номер «Идеального дома» от корки до корки и скрупулезно вырезает информацию о новейших моделях стиральных машин, сушилок и электроплит — чтобы не пропустить, когда понадобится обновить технику. «Боже, как ты обходишься без морозилки для куриных грудок?!» — спросила она меня как-то. Можно подумать, в свободную минуту мне больше заняться нечем, кроме как заморозкой полуфабрикатов. Я и понятия не имела, что есть такие женщины, пока не познакомилась с Наоми, которая не только забивает морозилку домашними ужинами, но и венки рождественские мастерит собственными руками, и даже торты украшает самодельными марципановыми фигурками с выпученными глазами.

Неудивительно, что «Мир интерьера» записал Наоми в фаворитки, а ее кухня в прошлом году красовалась на страницах журнала. Излишне объяснять, что о такой кухне (матовое белое дерево, плита и прочее оборудование под цвет, миксеры, блендеры, шейкеры и т. д. и т. п.) многие из нас могут только мечтать. Меня кухня Наоми систематически поражает: впечатление такое, будто ее содержат исключительно ради рекламы. Стерильность здесь царит хирургическая, несмотря на то что Наоми ежедневно печет хлеб, сооружает ужины из трех блюд и балует домочадцев кулинарными изысками, от которых у моих мальчишек, поглощающих в школе банальные булочки с сыром и ветчиной, текут слюнки. («А Лайнусу мама дала грибной паштет и еще такой чудной сыр из страны, которая похожа на сапог, — сообщает мне Чарли как минимум дважды в неделю. — А сегодня Лайнус ел такую штуку… лимонная запеканка называется. А у Лайнуса салфетки классные, не бумажные. А Лайнус пил морковный сок. Лайнус любит оливки, только не зеленые, а черные…»)

— А как тебе моя? — продолжает Наоми. — У нее какой-то неживой вид, правда?

— Ничего подобного. Мне твоя кухня нравится. Чистая. С пола есть можно, если вздумалось бы поиграть в собачек. — Я ставлю перед ней чашку кофе.

— Ты ведь знаешь, да? — бесстрастно спрашивает Наоми, выуживая со дна сумки баночку с заменителем сахара. — Наверняка знаешь.

Знаю я действительно много чего; сама перед мальчишками не раз хвасталась. Я под завязку напичкана информацией и в конце декабря готова поделиться ею с Санта-Клаусом. У меня даже глаза на затылке имеются. Но сейчас я знаю чересчур много, и лучше сделать вид, будто не догадываюсь, что именно из моих обширных знаний интересует Наоми. Может, сложность поддержания кухни в чистоте? Цена этой самой кухни? Рецепт пряной лососины с хрустящей корочкой? Что угодно, только не тот факт, что ее муж — потаскун и ублюдок.