Пространство Готлиба - Дмитрий Липскеров

– А как же сегодня днем?! – возмутился я. – Как это по-вашему называется?!

– Ах, это! – протянул Hiprotomus. – Так это не с вами все происходило, а со мной! Это не вы, а я возбуждался пережитыми картинами природоведения, а уж вместе со мною и вы, так сказать, попутно!

– Так это значит, что я буду возбуждаться, только когда вы этого захотите! – задохнулся я от возмущения. – После просмотра фильмов про насекомых! Я стал энтомофилом! Надо же, первый энтомофил в природе!

– Вот люди! – тяжко вздохнул жук. – Еще вчера он и мечтать не мог о таком божественном подарке, а сегодня ему этого мало, он хочет по собственному желанию иметь симпатии! Нет, милый мой! – отрезал Hiprotomus. – Учитесь довольствоваться малым!

Возмущение перекрыло мне горло. Я тяжело и коротко дышал, как астматик во время приступа, не зная, что мне делать, как ответить совершенно обнаглевшему насекомому.

– Ну ты! – только и смог выдавить я.

– Ожидайте от природы милости и будьте ей благодарны за всякую малость, подаренную вам нежданно, – продолжал жук. – Не запрашивайте слишком многого, ибо многое уже не радует, тогда как малое веселит душу, не давая ей пресытиться!..

Hiprotomus вещал столь самозабвенно, что пропустил тот момент, когда возмущение вскипятило мой разум и я, схватив со стола вилку, всадил ее себе в руку.

Мое счастье, что металл прошел вскользь, лишь слегка задев шишку. Тем не менее вслед за ударом раздался жуткий крик, резанувший мне слух потусторонним ужасом.

– Вы меня убили!!! – вопил жук. – Вы ранили меня в самое сердце!

– Не преувеличивайте! Вилка прошла вскользь!

– Вы расплющили мою заднюю ножку!

– У вас их шестнадцать.

– Глупый вы человек! – плакал жук. – Ведь я вам ничего плохого не делал, лишь одно добро творил, а вы в ответ… Вилкой в живое существо!

– До свадьбы заживет! – сказал я и подумал о том, что Hiprotomus действительно ничего плохого не сотворил мне, а значит, я действительно чересчур жесток.

Только я хотел принести жуку свои извинения, как услышал:

– Вы поплатитесь за это немедленно! Вы поймете, что со мною так нельзя.

После произнесения этой угрозы что-то лопнуло у меня в голове, я почувствовал, как правый глаз закатывается под свод черепа, а левая рука в считанные секунды утеряла свою чувствительность и улеглась вдоль тела ненужным предметом. Челюсть моя отвисла камнем, и на грудь засочилась слюна. Я попытался было что-то сказать, вскрикнуть, но только замычал бессмысленно, уставясь единственным глазом в потолок.

– Со мною так нельзя! – продолжал жук. – Я не безответная тварь! Я могу за себя постоять!.. К тому же я вас уже неоднократно предупреждал, что вы поплатитесь! Теперь побудьте беспомощным идиотом!

Происшедшее ошеломило меня, я находился на грани отчаяния. Я осознал, что не в состоянии позвонить даже в "Скорую помощь", хотя был уверен, что стал жертвой кровоизлияния и что жить мне осталось несколько часов. В ближайшее время меня хватит второй удар, и если я его переживу, то уж наверняка и правая моя рука лишится подвижности. Струйки пота покатились у меня из подмышек, щекоча ребра.

– За-чем вы так сде-ла-ли?! – промямлил я, с трудом ворочая языком. Распухший, он вываливался изо рта, делая меня похожим на больного синдромом Дауна. – Я же ге-рой вой-ны!..

– Ах, мой дорогой! – неожиданно произнес Hiprotomus с чувством. – Если бы вы знали, как мне тяжело приходилось в жизни! Если бы вы только знали, сколько тягот выпало на мою долю, вы бы не размахивали, как варвар, вилкой и не втыкали бы алюминий в живое существо! Я тоже когда-то воевал!

– Так рас-ска-жи-те мне, – выговорил я по слогам, не способный в эту минуту ни удивляться, ни иронизировать. Я был наполнен страхом, словно бочка водой после дождя. Ужас полного паралича сочился из каждой поры, каждая клеточка тела дышала им, и я во что бы то ни стало хотел использовать любую ситуацию, дабы вернуть себе былую подвижность. Я знал, я понимал, что все зависит от жука, от его расположенности, а когда человеку дают возможность рассказать про свою жизнь, про ее биографические тяготы, то он непременно добреет и готов на возвышенные поступки. Может быть, насекомые устроены так же, как люди? Может быть, мой жук когда-то сражался с полчищами муравьев и был тяжело ранен, как я. – Рас-ска-жи-те! – еще раз попросил я с особой проникновенностью в голосе.

– Да вы и не поверите мне! – вздохнул жук.

– Я очень довер-чивый человек! – с пафосом произнес я и испугался – не переборщил ли.

– Ах, стоит ли сейчас?..

– Сто-ит, – шамкнул я плохо двигающейся челюстью, с трудом сдерживая злость.

– В самом деле, что ли, рассказать? – кокетничал Hiprotomus. – Ах, пожалуй, что самую малость! – Он сделал паузу, пошевелился в шишке, принял удобную позу и сказал:

– Ведь когда-то я тоже был человеком!

Я был готов ко всему, но на такое заявление мой организм и психика настроиться не успели, и, кривя губами, распуская по подбородку слюни, я засмеялся.

– Я так и предполагал, – спокойно произнес жук.

– Прос-ти-те ра-ди Бо-га! – взмолился я, скрипя зубами. – Ха-ха!.. Это нер-вный смех!.. Ха-ха!.. Мне вовсе не смеш-но, но согла-ситесь, если бы я вам зая-вил, что когда-то был бу-каш-кой! Ха-ха!.. Вы бы так же смея-лись!

– Не вижу повода для смеха!

– Но как же!

– А так, все мы когда-то были кем-то другим!

– Вы серь-езно?

– Абсолютно.

– Вы верите в пере-селе-ние душ?

– Я не верю в это, я точно знаю!

– От-куда, поз-вольте по-интере-со-ваться?

– Просто знаю, и все!

– Зна-чит, вы были в прош-лой жизни человеком?

– Так точно.

– Тог-да кем был я?

– Вот этого я вам не скажу.

– А вы зна-ете? – с недоверием спросил я.

– Однозначно.

– И что, никогда не ска-жете мне?

– Думаю, что нет.

– В таком случае я вправе подоз-ревать, что вы гово-рите не правду! – подначивал я.

– Ваше право, – сохранял невозмутимость жук.

– Зна-чит, вы жук-зимник-ин-дуист! – резюмировал я. – В прош-лой жизни – чело-век!

– Император, – уточнил Hiprotomus.

– Вот это да! – поразился я. – Не прос-то человек, а им-ператор!

– Император России.

– Не мог ли бы вы немного облег-чить последствия ин-сульта, а то очень труд-но под-дер-жи-вать беседу.

– Какая мне от этого корысть, если вы смеетесь надо мною! К тому же вы особа нервная, где гарантия, что вы снова не воткнете в меня какой-нибудь гвоздь?