Принцесса Ангина - Ролан Топор

Джонатан с тревогой наблюдал за девочкой. Пронзительный голос, казалось, вот-вот сорвется в истерику. Нижняя губа дрожала, Ангина с трудом сдерживала слезы.

— А может, я — Принц? Откуда вам знать?

— А может, переодетый ослик? Или фаршированный карп? Или хрен с редькой? Или микстура от кашля? Сами, поди, считаете себя бог знает каким сокровищем!

— Это секрет, не вашего ума дело. Пойдемте-ка в гостиницу, вы умоетесь, а то, не обижайтесь, вы больше похожи на нищенку, чем на принцессу.

Гостиница «Торговая» пахла вспоротым матрацем. Дежурный администратор с гноящимися глазами показал им номер. Молодому человеку — комнату с тремя кроватями, барышне — другую, попросторней. Краны текли и там, и там.

Осмотрев шкафы, они обнаружили плотно закупоренную бутылку, покрытую слоем пыли. Когда им удалось вытащить заплесневелую пробку, оттуда вывалились листки бумаги, почти разложившиеся от влаги и буквально распавшиеся в прах. Один клочок все-таки уцелел настолько, что на нем можно было прочесть:

«SOS. Потерпел бедствие в открытом времени, пал жертвой относительности. Кто бы ты ни был, о, будущий читатель, приди на помощь. Спаси меня из западни. Я недалеко от тебя: примерно в месяце езды назад. Как я ни спешу жить, мне не удается тебя догнать. Порой я мчусь что есть сил, и тогда, как сквозь туман, различаю убегающие тени. Секунду спустя они исчезают. Я кладу эту бутылку на сохранение в шкаф, что стоит в глубине комнаты, поскольку, судя по всему, она старится так же быстро, как я. Поторопись! Благодарю!»

— Давайте спать, — сказал Джонатан, заталкивая бумажки обратно в бутылку. — Это наверняка ловушка!

Утром пошел дождь. Сидя в холле гостиницы, они наблюдали, как вода течет по стеклу.

— Вы умеете играть в Гадена? — спросила Ангина.

— Нет.

— Это очень просто. Нужен кубик и две параллельные дорожки, расчерченные на квадраты. Каждый игрок бросает кубик два раза: чтобы продвигаться одной ногой по левой дорожке, а другой — по правой. Если расстояние между ногами слишком большое, игрок падает. Он и есть Гаден. Кто реже падает, тот и выиграл. Попробуем?

— У вас имеются кубик и дорожки?

— Ой, нет. Тогда сыграем во что-нибудь другое. Например, в «яблоко». Каждому дают по яблоку, чтобы съесть с завязанными глазами. У кого внутри окажется червяк, тот проиграл. Если оба червивые — ничья. Игроки берут еще по одному, и так далее.

— У вас есть яблоки?

— Нет. Тогда давайте сыграем в «генерала-храбреца»:

Храбрец генерал

С кобылы упал,

Все кости сломал,

В больницу попал.

Ему дали там микстуру,

Мерили температуру.

И теперь он крепко спит,

Будить доктор не велит.

— И кто выигрывает?

— Ну вот, вы его разбудили! Вы проиграли!

Джонатан мрачно разглядывал потоки, струившиеся по окнам.

— Вам явно не нравятся мои игры.

— Я в восторге, просто мне не хочется сейчас играть. Почему арестовали Канцлера?

— Очевидно, он шпионил. Это его любимое занятие. Как только у него выдается свободная минутка, он принимается шпионить. Полагаете, его отколошматят?

— Канцлер слишком изворотлив. И мэтр Оном должен немедленно вмешаться. Впрочем, кто знает!

В холле гундосил администратор, запутавшийся в ключах:

— Еще один зуб утром выпал. Дня не проходит, чтобы хотя бы один не вывалился. Скоро придется перейти на хлебный мякиш и кашу. Можно, конечно, обзавестись вставной челюстью, но, говорят, некоторым к ней так и не удается привыкнуть. Если у кого аллергия. Наверное, как у меня. Я больше ничего не перевариваю. Мой желудок отказывается принимать пищу. Если бы я знал, что так получится, то в молодости ел бы меньше капусты со сметаной. Эх, знать бы раньше… Сейчас был бы здоровее. Отказался бы от мороженого, пирожных, спиртного, табака, холестерина. Увы! Поздно. Я порчусь на глазах. И тем не менее, я еще очень ничего! Я чувствую, что юн и энергичен! Я свеж и полон сил! Господи, дай мне еще немного пожить, я буду следить за здоровьем, и никаких излишеств, клянусь. Тихонечко забьюсь в уголок, как мышка. Стану читать, размышлять. Исключительно умственные радости. Так и буду жить. Сжалься, Господи, еще чуть-чуть!

— Если бы он был королем или даже принцем, он бы так не говорил, — заметила Ангина. — Ему бы пришлось постоянно есть пирожные во время официальных церемоний. Так полагается. Хотите послушать историю о слепой девочке и крокодиле?

— Если вы соблаговолите мне ее поведать.

— Жила-была маленькая бедная слепая девочка. И была у нее собачка на поводке, которая ее водила. Однажды песика слопал голодный крокодил. Бедная девочка думала, что ее тянет собака, и ни о чем не подозревала. Целый день крокодил плавал по реке вдоль берега. Видевшие их люди считали, что это цирковое представление, хлопали в ладоши и набивали монетами карманы бедняжки. Когда крокодил нырнул, девочка погрузилась за ним. Она пошла прямо на дно с тяжелыми монетами. Мораль: она разбогатела, но недостаточно, чтобы увидеть, что почва уходит из-под ног. Любопытная история, правда?

— Вы ее сами сочинили?

— Нет. Я прочитала ее в поваренной книге рядом с рецептом крокодильего бульона.

К Джонатану подошел администратор.

— Вас кто-то спрашивает, месье.

У входа стоял человек, внимательно изучавший правила поведения в гостинице.

— Месье, вы хотели меня видеть?

Человек обернулся. Это был высокий старик с грубым лицом, изрезанным многочисленными шрамами. Глубоко сидевшие в орбитах глаза сверкали болезненным блеском.

— Месье Джонатан? Моя фамилия вам ничего не скажет. Пойдемте в ваш номер, там будет спокойнее.

Как только Джонатан закрыл дверь, старик произнес дрожащим голосом:

— Вы не имели права, сударь! Никакого!

— О каком праве идет речь?

— О праве лишить ребенка его настоящей семьи, родной! Из-за вас больной мужчина и женщина-инвалид места себе не находят. А ведь они заслужили мир и покой. Им нужна была самая малость: малышка со смеющимися глазками, только и всего. Но вам понадобилось лишить их и этой нехитрой радости. Кто вам заплатил: отец, мать или кузены?

— Не понимаю, на что вы намекаете.

— Не надо прикидываться дурачком. Вам прекрасно известно, что я говорю о маленькой Эдне Коллинз. Как смеют ее недостойные родственники претендовать на то, чтобы забрать ее, когда ее ждут домашний очаг, как у всех, и нормальная жизнь? Не скрою, ее приемный отец болен, но еще большую привязанность испытываешь к тому, у кого слабое здоровье. Не скрою, ее мать — инвалид, но неужели вы посмеете ее в этом упрекнуть? Они нуждались в этом маленьком существе, не могли без него обойтись. Верните ребенка, вы сделаете доброе дело и сами получите от этого удовольствие.