Обратный отсчет - Пол А. Тот

Впервые приехав в Калифорнию, я прибыл в курортный городок под названием Мерси к югу от Сан-Франциско. Если загадка не решится раньше, это будет моя последняя цель, где живет первая в моих разъездах девушка по имени Холли, небезосновательно известная под прозвищем «ночная бродяжка». Постоянно выброшенный флаг требовал: «Прошу следовать за мной». В ловушку угодили двое мужей. Она ничего не могла с собой поделать: было в ней что-то паучье, причем она с лихвой обходилась одной парой ног. Каждый знакомившийся с ней мужчина, включая меня, на секундочку думал, что станет последним, но всегда находился окольный путь.

Потом я все вспомнил. Следующий пункт моего назначения дальше к северу – а именно Бейкерсфилд – можно назвать родившимся в Калифорнии отпрыском-мутантом Сахары и Алабамы. С Божьей помощью еду в Бейкерсфилд. По моим сведениям, там до сих пор живет Керри, девушка – ладно, женщина, больше похожая на девушку, – из Японии, любившая скорость и комиксы, именно в таком порядке. Отражение Сан, только Керри в Штатах родилась и акклиматизировалась, если не прижилась. Каким образом, черт возьми, холодный кусок металла вроде нее мог оказаться в плавильном котле Бейкерсфилда? И что она против меня имеет, прислав такое письмо? Черт побери, Керри даже не охнула бы, получив удар прямо в лицо, если б костяшки пальцев были сбрызнуты амфетамином.

«Господи Боже мой, дай же поспать!..»

Наконец, я заснул. И проснулся от стука в дверь. Стучал менеджер.

Разрешите сказать насчет снов и видений: мне плевать на такое дерьмо. Плевать, что металлический пес кусал меня за ноги. Что на нем был пояс с инструментами. Что у него стальные усы, сиськи, член, он хватал меня за щиколотки, сколько бы я ни брыкался. Что Иисус, имя которого начинается с «Хе», сидел на диване, умирая со смеху, и советовал мне поостыть и дать псу позабавиться. Наплевать, потому что пробился свет, и головоломка, составленная из всего, что можно показать за восемь часов, растворяется в излучении. В начале дня все взрывается перед глазами, стараешься снова собраться. Если повезет, то никто не стучится в дверь, пробудив своим стуком похмелье.

– Пора съезжать, – сказал менеджер. – Половина первого. А оплачено до двенадцати.

– Понятно. Проспал.

– Конечно проспал. Полпервого. – Он взглянул на часы у себя на руке. – Лишние полчаса. Придется взять плату еще за день.

– Ну нет, – сказал я, – спасибо.

– Тогда поскорей уезжайте.

– Сейчас же уеду. – Я жестом поманил его ближе. – Знаете девушку по имени Азаль? Она вас ко мне подослала?

– Азаль? Имя персидское. Я не иранец.

– Никогда не слышали про САВАК? Значит, вы не оттуда?

– Какой такой САВАК? Я только что тебе сказал, черт возьми, – я не перс. Запомни, дурак долбаный, я из Ирака. Теперь за два дня возьму с тебя деньги.

– Простите, простите. Просто приходится соблюдать осторожность. Знаете, женщины…

– Угу, знаю. Только я не перс. И САВАК больше не существует. Его нет уже двадцать лет, черт побери. Тамошние ребята наверняка сидят в инвалидных колясках. Зачем говоришь про САВАК?

– Видите ли, Азаль могла натравить на меня агентов…

– Проклятые раздолбай персы. Никакого САВАКа нет. Не бойся никакого САВАКа. Меня бойся.

– Ладно.

– Все вы чокнутые. Кончайте баловаться наркотиками.

Я закрыл за ним дверь, снова нырнул под душ. Одежда отпечаталась на коже, как «Крекер-Джек».[23]. Меня одолело похмелье, торпедой пробив в корме дыру размером с горлышко бутылки. Если бы у меня были лишние деньги, поехал бы в «Кей-Март»,[24]купил рубашку и джинсы, соврав себе самому, если никому другому, будто после этого чувствую себя гораздо лучше.

Тут у меня возникла некая мысль.

Я направился в контору. Иракец швырнул на стол авторучку.

– Чего еще?

– Вам тут помощь не требуется?

– Какая?

– Не знаю. Любая.

– Деньги нужны? Сильно?

– Так же сильно, как вы ненавидите персов.

– Работу потерял? Вы, американцы, один за другим терпите крах. – Он вытащил бумажник, пересчитал купюры. – Договоримся. Вымой туалеты. Тут сейчас никого нет, шлюхи разошлись. Вымой все туалеты, пол в ванных, стены, раковины, целиком ванные, черт побери. Получишь за это пятьдесят баксов. Дам тебе ведро и тряпку.

Вскоре мне стало известно – гораздо лучше, чем когда-нибудь в жизни хотелось, – что люди после себя оставляют в ванных мотелей. Наверняка у хозяина есть бригада или, по крайней мере, пара уборщиц, значит, он сделал мне одолжение, хотя я так не Думал, бросая в мусорное ведро использованные презервативы.

На уборку ванных комнат ушло три часа. На договорную работу не распространяется трудовое законодательство, профсоюзов тут тоже нет. Причем все это благодаря финансовой мудрости Рози, которую я почтил, насвистывая спиричуэле собственного сочинения.

– Все сделал?

– Полностью.

– Хорошо поработал. Знаю, проверил, когда вернулся. Не везде заглядывал, в пару-тройку номеров. Я тебе доверяю. Вот твои пятьдесят баксов.

Я взял деньги.

– Вы только что купили мне новую одежду.

– Ну, удачи тебе в новой одежде. И держись подальше от той женщины. Персидские женщины просто бешеные, будь я проклят.

Я пошел к своей машине.

– Привет, Пегая.

С окончанием подобной работы человек приходит в чертовски хорошее настроение. Она высосала кое-какие соки из моей крови. Я снова выругался. Поскользнулся бы на банановой кожуре, но был обязан заняться другим трудом, не мартышкиным. Следующий пункт назначения – Бейкерсфилд, где надо повидаться с шустрой чудачкой японкой, читающей комиксы со скоростью девяносто страниц в минуту. В очередной солнечный день я сонно обмяк, обвис, как пальмовые листья. Проехав по шоссе пять миль, провалился в сон, рухнув с горы собственных мыслей.