В центре океана - Александр Сокуров

…Всё как во сне…

Я вижу облака… туман…

…сосновый лес…

…знакомый берег моря…

…И тяжести на сердце нет.

На море лунный свет.

Мне кажется, что меня кто-то позвал…

Темный лес, белые стволы берез.

…Нет, никого нет…

В море появился остров…

Из ничего, из соленых брызг и пены, из чьего-то желания.

А на острове появляется лестница — и путь наверх по ее каменным старым покусанным ступеням…

…И вот я уже на острове…

Старая каменная лестница…

Огромные криптомерии…

Тишина, земля мягкая, как тесто.

Я глубоко вдыхаю запах жасмина…

И на меня из травы, по-детски задрав голову, смотрит мальчик-Будда.

…Звуки, звуки…

Я взмахнул крыльями и полетел над лесом.

И над туманом.

Под облаками показались серые кирпичные крыши…

Дома маленькие, но по два этажа, окна — как глаз птички…

Дома с маленькими — для Дюймовочки — балконами.

Окаменевшие — брошенные — мгновенно — как во смерти.

Город ровесников, город близнецов, убежавших из жизни в одно мгновение.

…Запах жасмина.

Маленькие двери, дверки.

Полумрак… или сумерки?

Ночь или день без человека?

Где я? В раю?..

…Но тогда почему мне так грустно?

Эти дома в лунном свете, как детская книжечка: все есть, но чего-то не хватает.

…Какой странный остров…

Раскачивается фонарь перед входом в дом. Скрип.

Туман.

Каменный мальчик-Будда с закрытыми глазами спит в траве.

Улица остановилась на наклонной улице. Туман. Я сложил крылья и сел на краешек крыши… Дома словно окаменели…

Мешали крылья, но прыгнул на землю. Больно.

Пошел.

…Совсем не слышу своих шагов…

Я в этом тумане, как в воде — рыба, но зябко мне — как человеку…

…Вижу свет в окне…

…Может быть, это для меня?

…Может быть, для меня на двери дома, оклеенной бумагой, вижу мою тень…

…Тень опережает…

…Я чувствую запах свечи…

…Дверь, как лист бумаги, невесома…

— Здравствуйте… — слышу свой шепот.

Темная комната, старая женщина сидит, что-то шепчет.

— Нет, она еще не совсем пришла ко мне… — Я громко сказал это, но она не захотела услышать…

Сижу на коленях на жесткой циновке, нога затекла…

Все летаю и летаю… отвык сидеть…

…Но если эта душа отозвалась, значит, меня могут ждать и другие…

Душа любит человека…

Оборачиваюсь: через приоткрытую дверь вижу дома и берег моря.

С трудом встаю, теряю пять перьев… они остаются лежать на циновке.

Белые.

…Я еще вернусь.

Переступил с трудом маленький порожек дома.

Я почему-то побежал вперед: увидел ручеек, осторожно падающий из расщелины в скале…

Протягиваю свои пальцы. Вода ласково, но холодно касается их.

Смеюсь: как прекрасен запах жасмина на берегу моря…

Из тумана вышли журавли. Белые.

Они пели и танцевали. Один из них предложил мне войти в круг — я отказался танцевать.

Лучше спою.

— Как прекрасен запах жасмина… — начал я, но журавли уже ушли в туман. Ни один из них даже не обернулся…

Но в ту же минуту из тумана появляется лицо женщины с закрытыми глазами.

Она божественно красива.

Черное кимоно.

Ей много лет… Она слушает музыку, но музыка улетает.

И женщина исчезает, уходит в темный сад, закрывает за собой калитку.

— Простите, кто вы? — с отчаянием я спрашиваю ее, оказываюсь у калитки и только белые носочки ее замечаю. Они парят в траве: взлетают — погружаются в траву, взлетают — погружаются…

Темные ветки раскачиваются в глубине сада — огромные ветки сиреневого цвета, слышу ее голос необычный, глухой. Округло выговаривая русские слова, она поет по-русски, она поет, вытягивая мелодию, и голос ее начинает вибрировать и превращается в журавлиный резкий крик о помощи…

На месте женщины из тумана проявляется город: серые, пепельного цвета маленькие дома, все под черепичными крышами.

— Не уходите, помогите мне… — кричу кому-то, парю, опираюсь на воздух моими распростертыми, большими крыльями.

…Я так люблю эти мои крылья, потому что они всегда расправляются за моей спиной как-то внезапно, отрывают меня от земли и поднимают высоко, но не очень.

Я боюсь головокружения и холодных арктических потоков. Ведь многие из нас вот так и замерзали на лету. Засыпали, потому что охлажденное сердце билось реже, крылья не могли сложиться, и так, лежа на потоке, уже остывшие, они бесконечно долго переносились в черном холоде из одного конца света в другой и по кругу, пока, не вымерзнув окончательно, их тела не рассыпались на мелкие острые кусочки, как хрусталь… И, наверное, падали на землю…

…Ветер стих, и я опустился на улицу, совсем рядом с каким-то домом.

Над входом висит маленькая табличка. Касаюсь ее кончиками пальцев и читаю блеклую надпись: «Табачная лавка»…

…Бархатное, бархатное, теплое дерево…

В туманном мареве, в сырости — какие-то тени, шорохи шагов.

Оборачиваюсь — в окне дома на склоне холма тепло светится окно. Взволнованный, боюсь потерять этот свет из виду и почти бегу через туман:

— …Свет, да… Свет в маленьком окне…

Подбегаю к дому, резко касаюсь маленькой входной двери, пальцы проходят сквозь — рвут полуистлевшую бумагу, дверь плавно по деревянным желобам уходит вправо.