Задачи из учебника - Марина Елькина

А если она не решится?

Решится. А если нет, так летом будет время для мужского разговора с Игорем.

Значит, до лета. Как все просто! Взял и отложил! Может, так и неизбежное объяснение с Дашей отложить? Например, сказать ей, что приревновал вчера к Никите, психанул, что он напросился проводить ее? Или вот еще выход – решил проверить ее чувства, поэтому и ляпнул «не люблю». Даша, конечно, обидится, несколько дней не будет с ним разговаривать, но двумя-тремя визитами с извинениями все благополучно закончится.

Да что за идиотская манера – вечно искать ходы для отступления!

Алик не на шутку разозлился на самого себя. Только по пьянке такой решительный, что ли?

Нет, продолжать врать – значит еще больше запутываться. Он все равно не сможет быть с Дашей прежним. И если она ничего не почувствовала вчера, то это вовсе не значит, что ничего не почувствует завтра.

Алика раздражало сегодня все: бегущие по эскалатору, толпа у выхода из метро, долгое ожидание у светофора, безликое здание гуманитарных факультетов.

Эта высотка не пришлась по сердцу еще при поступлении. Все пять лет он с завистью поглядывал на старые корпуса, где занимались естественники. И сегодняшнее раздражение на светлые и темные провалы окон в неуместной напыщенности нового корпуса было привычным. Алик даже удивился, что за всеми своими проблемами он не забыл разозлиться на здание.

– Ну, здравствуйте, милый мой! – От разговора с профессором Алик даже не пытался уйти и пошел прямиком на кафедру. – Как понимать ваше отсутствие?

Глаза Михаила Иосифовича за толстыми стеклами очков были строгими и укоряющими. Но честно говоря, Алик этой строгости нисколько не боялся. В данный момент профессор даже был определенным спасением от надоевших мыслей. Алик улыбнулся и принялся оправдываться:

– Извините, Михаил Иосифович, так уж получилось… Вовремя никак не мог…

– Я думаю, ваша диссертация готова, и моя помощь ни к чему, – насмешливо заключил профессор. – Может, назначим защиту на завтра?

– Стыдно сказать, Михаил Иосифович, но за это время не написал ни строчки…

Лучше уж признаться честно. Профессор кивнул:

– Этого и следовало ожидать. Может, вы решили отказаться от аспирантуры?

– Ну что вы!

– Или хотите переменить тему? Я, конечно, понимаю, что для защиты диссертации по декабристскому движению сейчас требуется определенная смелость. Сейчас модно во всех бедах обвинять революции… – Алик хотел было перебить, но Михаил Иосифович лишь сердито отмахнулся от его движения. – Ничего не имею против! Всегда было проще защищаться по актуальным темам. Или, может, вы хотите иначе взглянуть на декабристов? С точки зрения Ключевского? «Историческая случайность»? «Умная ненужность»?

– Михаил Иосифович! – наконец взмолился Алик. – Ну что вы! Я не собираюсь менять ни тему, ни точку зрения!

Разговор поворачивался в неприятное русло, но профессор помолчал и спросил уже совсем другим тоном, участливым и отечески сердитым:

– Я так понимаю, медицинского оправдания за пропущенные дни у вас нет?

Алик опустил глаза и кивнул.

– Что же случилось? Надеюсь, родители здоровы?

– Здоровы… Это не из-за родителей…

– Ну, хотя бы честно. Что же тогда? Не могли расстаться с друзьями?

– У меня была причина личного характера.

Профессор усмехнулся:

– Скажу откровенно, от вас, Александр, такой легкомысленности не ожидал. Вы что же, хотите обременить себя семьей? – Алик не осмелился ответить утвердительно, да Михаил Иосифович, кажется, и не ждал его ответа. – С этим вам придется повременить, если вы всерьез хотите заняться карьерой. Семья и наука несовместимы. По крайней мере на определенном этапе.

Алик про себя отметил, что это слова старого холостяка, но возражать, конечно, не стал.

– Ну вот что, дорогой мой! Отдых закончился. Я очень рассчитываю на вашу серьезность – работы еще слишком много. Пойдемте, обсудим наши следующие шаги.

Алик вздохнул с облегчением – одним объяснением стало меньше. Остался разговор с Дашей. Но об этом после…

Однако после об объяснении с Дашей поразмышлять не получилось. Он столкнулся с ней сразу, как только вышел из кабинета Михаила Иосифовича. Столкнулся и растерялся.

– Здравствуй, Алечка! – Даша улыбалась, но глаза были напряженными и встревоженными. – Ты хотел со мной поговорить сегодня…