Желание исчезнуть - Константин Куприянов

Марина не появлялась, и Стрельцов, чувствовавший прилив сил и бодрости, решил дойти пешком до самого Края. По карте отсюда было около трёх километров. Приняв душ, он отправился в путь.

Наступило позднее утро, жар пропитал воздух, пахнущий хвоей. Началась асфальтированная дорога, дома встали кучнее, и тогда Стрельцов свернул в первый попавшийся магазин, купил еды и позавтракал на обочине в тени расцветающих деревьев, под отдалённый шум волн. Подкрепившись, он прошёл ещё минут десять и очутился наконец на улице Мира, тянувшейся вдоль пляжа. Про неё он много раз слышал от командира-Кузьмы: в центральной части она превращается в парадную набережную посёлка.

– Здесь что-то происходит, – Марина нагнала его, её дыхание было тяжёлым, как будто она долго шла или бежала.

– Что это с тобой? – улыбаясь, спросил Стрельцов. Вокруг было почти безлюдно, ветер рвал на части их голоса.

– Зря смеёшься. Тут опасно, сверни куда-нибудь.

Стрельцов остановился и посмотрел на неё недоверчиво. Одета она была так, словно схватила первое, что нашла в его сумке, и сразу помчалась сюда.

– Ну хорошо, – он свернул на узкую улочку, здесь уже точно никого не было. – Что происходит?

– В плохое место ты нас вытащил, разве не видишь? Тут опять война.

– Война? Ты, Марина, точно проснулась? Может, ещё спишь и тебе снится?

– А может, это ты спишь?

– В смысле?

– Ну, может, это тебя убили на допросе?

– Не понял…

– Может, это твой мёртвый мозг перед тем, как умереть, в конвульсии произвёл последнюю фантазию, и она о том, как ты приехал в Край? Или даже только о том, как ты проснулся сегодня и пришёл сюда? Ты не думаешь, что этого всего давно нет, и ты умер там вместе со мной или вместо меня? Может, я жива и не оплакиваю тебя? Может, это ты таскаешься за мной призраком, а не я?!

– Марина, прекрати! – Стрельцов зажмурился и согнулся пополам. Несколько секунд боль пульсировала в висках. Потом он пришёл в себя, но её уже не было.

Стрельцов пошёл дальше по набережной, но хорошего настроения уже не осталось. Ему требовалось что-то, целиком подтверждающее, что он жив и находится в сознании.

– Потому что, понимаешь, я ведь знаю, что это мои мысли, а не твои, – начал было объяснять он, но в этот момент его взгляд остановился на парне, который сидел за столом с девушкой и что-то оживлённо рассказывал. Девушка была красивой и ухоженной – острый глаз Стрельцова не подводил в таких вопросах, – но её собеседник был куда интереснее. Вместо руки у него был биомеханический протез, Стрельцов видел несколько таких в Москве, в центрах реабилитации, которые посещал. Высокотехнологичная штучка.

Он перешёл улицу и приблизился к кафе. Парочка сидела на открытой летней веранде. Парень говорил, а девушка слушала с полуоткрытым ртом, глаза её выражали скорее ужас, нежели интерес. Стрельцов постеснялся перебивать и решил сесть за соседний столик и подождать. Он косился на них, но его не замечали. Не обратили внимания на посетителя и официанты. Потом он услышал обрывки рассказа и всё понял:

–… а в том месте нас простреливали, как на ладони, понимаешь? Ну, я и вызвался их загасить… пополз я, значит, по той канализационной трубе и застрял. Пять часов не мог выбраться, уже думал, всё, в говне и сдохну. Но вылез. Живее всех живых, видишь? А потом добрался до их позиции и закидал зажигательными. Ох, они орали!.. – он зажмурился.

Стрельцов подумал, что парень рассказывает о том, что делал совсем другой человек – солдат, у которого была задача и средства к её исполнению, и для него непосредственно «убийства» не существовало.

– Ох, орали, как щас помню…. Не по себе мне стало, но куда деваться, понимаешь? – парень посмотрел на девушку, но взгляд его, хотя и зачерпнул по дороге её красоты, не остановился на ней. Он смотрел дальше, в прошлое. – Один выбежал на меня, здоровый был, его только чуть огнём прихватило, я его пропустил: решил дать шанс. Может, он и выжил. А остальные там и сгорели, уж это точно. А наши поднялись, заняли этот чёртов дом и уж оттуда смогли прорваться к вокзалу. В какой-то там по счёту раз. Хорошо, вертушка ещё прикрыла. Это, конечно, сильно выручило Кузьму, потому что к тому времени перелом мог наступить. Если бы укры окопались на остальной части вокзала, у Кузьмы бы не хватило людей. Тогда бы всё, город, считай, мы не держим, понимаешь? Нас бы обратно в порт откинули, – парень вернулся к ней и улыбнулся иным, живым лицом. В его взгляд вернулось обычное мужское желание, оно было менее страшным.

Девушка с трудом кивнула. Было видно, что она растеряна и не знает, отвечать ли. Стрельцов, с одной стороны, посочувствовал ей, с другой, усмехнулся. По диктофону он догадался, что девчонка решила взять у ветерана интервью, а у того оказался длинный язык. Ну что ж, следует быть готовой. Наконец-то к нему подошёл официант и нехотя спросил, будет ли он делать заказ. Стрельцов попросил кофе. Когда официант ушёл, парень уже, видимо, отвечал на следующий вопрос.

– Я Кузьму тогда не знал. Я до вокзала не дошёл, в ногу ранили, а когда оклемался – уже другая задача была. Ну то есть его позывной я знал, и ребят его знал и видел, но непосредственно мы не общались. И вообще, у меня своя задача была. Я в разведку обычно ходил, понимаешь? Я юркий, видишь?

Он действительно был тощий и, вполне вероятно, гибкий.

– В общем, меня ценили за другое. А их отряд был наступательный. Короче, нет, мы там пересеклись, и под его командованием я тогда не был. Но мы делали общие задания, если ты об этом, и вокзал он удержал благодаря мне.

– Бой за Одесский вокзал, – упавшим голосом сказала журналистка, – считается переломной точкой всей одесской кампании. Именно после его захвата и удержания наступило временное перемирие. Как вы считаете, изменился бы ход боевых действий, если бы не удалось создать там плацдарм?

– Как я считаю? – парень засмеялся. – А чего мне считать? Нам поручили взять, мы и взяли. Сама понимаешь, в основном мы всё и сделали. Местные бы хрен там что словили. Там некоторые профессиональные вояки из бывших укров тужились, и то… Слушай, я просто своё дело делал и зарабатывал, остальное мне там малоинтересно.

– Но вы же понимаете…

– Давай уже на ты, Катя, – предложил парень, перегибаясь через стол и беря её за руку. – И вообще, давай, может, сменим тему? Пойдём куда-нибудь, мороженое поедим? Или на банане покатаемся, а?

– Мне надо… мне надо сбросить материал в компьютер и обработать, – девушка поднялась, забрала свой диктофон и блокнот, – поэтому извини. Давай уже не сегодня, это до вечера работы.

Она неуверенно улыбнулась. Парень тоже поднялся и почесал затылок протезированными пальцами. Вид у него был недовольный, и он угрюмо молчал.

– Я ещё могу порассказать, если надо.

– Думаю, на сегодня достаточно, – ответила Катя, прижимая к груди портфель с документами. Всем своим видом она давала понять, что мечтает убежать.