Все есть - Мачей Малицкий

— Чего это тебя на мистику потянуло?

— Перед дальней дорогой. Я нашла еще одну книжку. Пошли?

— Пошли. Что это?

— «Центральное обрамление». Стихи. Ужасные.

— Закиньте меня в литературу?

— Да. Идем?

— Заскочим во второй бар, выпьем пива. То есть я — пива.

— Пошли. Пес?

— Остается. Солнечные ванны.

[Перед вторым баром был садик. Шкаф с холодными напитками, бочка, столики, кофейный агрегат, скамейки, пепельницы, зонты. Много народу. За стойкой нелюбезная девушка. Заказали, что хотели, и присели в тени. Увидели спектакль.]

— (Акт I) Можно еще одно пиво?

— Нет. Я уже все скинула.

— (Акт II) Простите, но я все-таки возьму одно.

— Придется взять два. Я уже выбила.

— (Акт III) Пятнадцать злотых.

— Сегодня задаром, у меня купон, вот, пожалуйста.

— Поздно уже. Надо предъявлять до того, как заказывать. Я уже пробила.

[К столику подошел Янек.]

— Скинула, выбила, пробила.

— Сто ты говорис, Мацек? Привет, Лысая.

— Лысая видела твои горы. Не знал, что ты рисуешь.

— Я тозе не знал.

— Сейчас погляжу. Янек, у меня к тебе просьба.

— Давай.

— Я уезжаю на два дня в институт. Завтра утром. Можешь присмотреть за домом и Псом? Возвращаюсь в четверг.

— Позыть?

— Хорошо бы.

— Ладно. Приду завтра с утрецка. Два дня поцитаю в свое удовольствие.

— Отлично. Куда идешь?

— Никуда. Сатаюсь. Воскресенье. До завтра. Сцастливого пути. Осторознее там, в этой Албании.

— Пива?

— Нет. Засылся. Пока.

[По дороге встретили незнакомого деда. «В костеле никого, а на кладбище не протолкнешься», — сказал он, улыбаясь.

Старушка стояла на табурете и красным очень толстым фломастером чертила что-то на стене. Остановился как вкопанный посреди комнаты. В окружении панорамы гор. Вершины, перевалы, расселины, колодцы, ущелья, обрывы, крутые тропы, пики.]

— Стена Агаты. Обозначаю траверс. Я ее одолею. Говорила со спасателями. Они помогут. Снаряжение, страховка. Мастерят специальную обвязку. И Дед согласился. Тоже будет страховать. А! Говорят, муж объявился. Старый, глупый. Зачем? Ну да ладно. Пригодится. На диске Лысой есть Агата. Говорит. Я слышала. Тыщу раз. Просит, чтобы я прошла. И я пройду. Когда в первый раз услышала, сразу перестало болеть. Сыпи как не бывало. Врачи не понимают. Я здорова. Лекарства выбросила. Как огурец. А это все Янек нарисовал. Красиво. Прямо на открытку. Правда?

— Когда?

— Пока я была в больнице.

— Нет. Когда отправляешься?

— В субботу. Прогноз хороший. Долгосрочный. Хотите чего-нибудь?

— Нет. Я уезжаю. Лысая тоже.

— Знаю. Албания. А ты?

— Институт. Два дня.

— По полной программе?

— Как всегда.

— Конец. Траверс готов.

[Соскочила с табурета. Сняла наушники и отложила дискмен на кровать. В темно-синем спортивном костюме и зеленых кедах.

Обратно шли другим путем. Попрощались перед второй калиткой.]

— Пришлешь весточку?

— Перед возвращением.

— Осторожнее там.

— Есть! Поцелуй Пса.

[После ужина собрал рюкзак. Затянул ремни, застегнул молнии, защелкнул пряжки. Лег рано. Впереди два тяжелых дня. Наугад раскрыл всякую всячину.]

[…] Ехал в трамвае, в какой-то момент услышал возбужденные голоса, скрежет тормозов, хруст открывающихся дверей — оглянулся — в конце вагона на сиденье у окна увидел молодого мужчину с неестественно бледным лицом, он сидел, привалившись к стеклу, с бессильно опущенными руками, вытянутыми в проход ногами, закрытыми глазами и полуоткрытым ртом, в вагон вбежал вагоновожатый — «звоните в скорую, инфаркт», — сказала женщина, через несколько минут послышался сигнал «скорой», врач и санитар вынесли мужчину на носилках, трамвай тронулся, он не знал, как закончилась эта история, вечером рассказал о случившемся по телефону, после долгого молчания она сказала: «береги себя», повесила трубку. […]

— Береги себя, — сказал Псу и погасил свет.