Чудо - Юрий Арабов

Он вышел из алтаря без риз, в подряснике и увидел, что Кондрашов меряет складной линейкой иконостас, что-то шепча под нос и вычисляя. В храме к тому времени, кроме них, не осталось ни одного человека.

– Вам помочь? – спросил его отец Андрей.

– Да все уже просчитал. Какой экран заказывать, – озабоченно пробормотал Михаил Борисович. – В Свердловске доставать нужно... Через управление кинофикации...

Он сложил линейку и спрятал в карман пальто.

– А может быть, обойдемся без экрана? – дипломатично поинтересовался настоятель.

– Какой же это Дом культуры без экрана? Нет. Невозможно, – отрезал уполномоченный. – Хотя... – здесь он замялся, и маленькие глазки его хитро блеснули. – Можно было бы отложить решение этого вопроса, если бы вы меня не обижали...

– Чем же?

На это Кондрашов вдруг вытащил из внутреннего кармана распечатанный почтовый конверт.

– «Его святейшеству Патриарху Всея Руси Алексию от протоиерея Андрея Голубцова, настоятеля храма Всех Святых в городе Гречанске...» – прочел с выражением Михаил Борисович. – Вы писали?

Отец Андрей смолчал.

– «Самоуправство уполномоченного по делам религии не имеет границ... Осквернение кладбища с костями наших отцов... Само существование единственного в городе храма поставлено под угрозу...» Стиль, кстати, канцелярский. Из вас мог бы выйти прекрасный бюрократ!

– На почте перехватили? – предположил настоятель.

– Помилуйте, Андрей Евгеньевич. – Кондрашов прижал пухлые руки к своей груди. – Какая почта? Из канцелярии Патриарха мне переслали со специальной резолюцией: «Разобраться и принять меры».

– Сам Патриарх наложил резолюцию?

– Думаю, что не сам, – пробормотал Михаил Борисович, вглядываясь в резолюцию. – Но это и не важно. Виновный в безобразиях уже найден.

– Не я ли?

– Вы! – страстно выдохнул Кондрашов и даже причмокнул губами. – Какой догадливый! За это вас и люблю. – Он в порыве чувств обнял настоятеля за плечи. – В этом городе живут одни дураки. А про по... Между нами, православными. Кес ке се? Умных – только двое. Вы и ваш покорный слуга. А я тут обнаружил... В местном архиве. Знаете, как это местечко называлось при Петре Великом? «Горнорудный завод Смердянск»! Каково?

И Михаил Борисович громко захохотал.

– Смердянск! Клянусь покойной тетей!

Отец Андрей вздрогнул. В упавшем с неба хохоте почудились ему последние времена.

– Давайте выйдем на воздух, подышим. Погода нынче теплая, – предложил уполномоченный.

Тускло посмотрел на алтарь. Вдруг истово перекрестился, надел на себя шапку и пошел к выходу.

Снег стал рыхлым, ноздреватым, как пемза. Его хотелось брезгливо обойти стороной, хотелось не касаться даже ногами, но он был повсюду, по обе стороны Уральского хребта, и некуда было бежать.

Михаил Борисович коснулся рукой кладки, кусок трухлявого кирпича остался у него в руке...