Дорога в декабре - Захар Прилепин

Поскорее лег тихо, где-то в уголке, в дальнем, темном помещении бункера. Пацаны за стеной галдели, было от этого уютно на душе. Заснул.

Утром все собрались на митинг — и Саша решил пойти, хотя с утра оказалось, что он слабый еще и ходить быстро не умеет. Но хотелось все-таки.

Саша любил эти гулкие, бешеные хождения по городу, с криком и гиком. Вокруг — безумные флаги, внутри — ощущение торжества.

Распугивая народ в метро, «союзники» направились к месту общего сбора. Шумели, вызывая неприязненные взгляды проходящих мимо. Впрочем, иногда смотрели приветливо или по крайней мере с интересом: «Какие славные дикари тут бродят…»

Саша всегда просто себя чувствовал внутри гомонящей, разномастной толпы, сразу становился ее малой, но цепкой составляющей.

Сошлись у памятника революционного писателя, выстроились в ряды. Памятник стоял как черный, застывший пожар, бросая прямую длинную тень.

В толпе Саша приметил и «своих» — пацанов и девчонок из его города, его отделения. Был Шаман — здоровый черноволосый тип. Паяла был — музыкант, сумасшедшие и честные глаза на красивом лице. Дальнобойщик приехал — он действительно раньше гонял по стране, самый взрослый в отделении… Позик был, брат Негатива, с потемневшим лицом: улыбнулся он так, что Саша чуть не расплакался. Нежно обнял Позика. Еще какая-то юная поросль — «союзники» нового призыва.

— А ты кто? — спросил Саша, вглядываясь в девушку, девочку юную.

— Вера, — ответила.

Молодая пацанва стеснительно косилась на Сашу: знали о том, что с ним произошло, уважали за это. Но таких, как он, переживших и побои, и тюрьму, и голодовки, в партии было много, десятки, а может, уже и сотни. Сашка немного стеснялся внимания.

…После недавнего раздора в центре столицы власти решили нагнать несусветное количество милиции. Сашка поначалу вообще не поверил, что митинг и шествие разрешат, но в бункере объяснили, что, если б их шумную прогулку прикрыли, они бы несанкционированно собрались в ином месте. Пришлось бы всех разгонять: а это, надо понимать, непросто.

«Боятся, сволочи», — подумал Саша. Понравилось, что боятся.

Широко шагая, крича во всю глотку, они топтали Москву. С тротуара, где останавливались прохожие, еще издалека оборачиваясь на гул и топот, «союзников» было не разглядеть толком — колонну окружили со всех сторон рядами милиции.

Печатали шаг — словно отмеряли свою территорию. Кричали: «Революция!»

Саша приметил Рогова, с жесткими скулами и темным взглядом. Рогов кричал вместе со всеми, голосисто, широкорото, уверенный в том, что делает нужное дело.

Костя Соловый, шедший меж двух очаровательных «союзниц», размахивал огромным флагом на четырехметровом пластиковом и оттого легком древке. Флаг носился в воздухе, как живой.

Саша сначала шел в рядах, но потом понял, что — задыхается и грудь саднит.

Побрел к тротуару, уставший, в куртке с чужого плеча — подарили в бункере.

Милиция нехотя его пропустила. Один человек в форме посмотрел на него с ненавистью. А Саша на него никак не посмотрел. Неожиданно для самого себя подумал, что хочет убить каждого из них — и не будет жалко.

За Сашей рванулась было Верочка, с которой только что познакомился, но ее не пустили, грубовато оттолкнув.

«Козлы», — подумал Саша. Вступаться не стал.

На площади, куда колонна пришла через полчаса, устроили митинг.

Когда Саша добрел к площади, Матвей уже выступал на грузовике — бледный, с черными глазами. «Союзники» вслушивались, подрагивая, готовые сорваться в любое мгновение — повторить то, что сделали недавно.

Неожиданно Саша приметил на грузовике и Яну. Она стояла с краю, серьезная, красивая, в кожаном пиджачке, свитерке полупрозрачном, с «дырочками».

«Не холодно ей?» — подумал Саша.

Пробрался к грузовику, встал позади, колесо трогая носком ботинка.

Неподалеку курили двое мордоворотов, с задами и ляжками мужики, оперативники в штатском.

Саша услышал их разговор.

— Президента козлят, твари! — говорил один другому, кивая на грузовичок с выступающими. — Взять бы их всех и отхерачить по одному. Лично бы изуродовал каждого.

Саша отвернулся, внутренне вздрогнув, то ли от ужаса, то ли от неприязни или, скорей даже, гадливости.

«А что если я сейчас своих увижу? — подумал Саша о тех, кто истязал его. — Что тогда делать? Молча смотреть на них? Спрятаться?»

Знал, конечно, что не станет прятаться — да и кто его тронет, когда вокруг сотни «союзников». И все равно накатила липкая, душная волна…

Стрельнул у кого-то сигарету, отошел чуть в сторону, присел на лавочку, закурил. Пальцы дрожали.

Задохнулся на секунду, когда неожиданно Яна оказалась рядом.

— Привет, — поздоровалась.

Саша кивнул, не раскрывая рта, стесняясь отсутствующего зуба.

— Как ты? — спросила Яна.

Саша пожал плечами.

— Нормально, — ответил, подобрав слово. — Терпимо.

Заметил, что она подстриглась короче. От этого стала выглядеть жестче и даже злей.

«Но очень красивая, все равно…» — подумал Саша.

— Ты не уходи, Матвей хочет с тобой поговорить. Здесь возникла идея: надо уголовное дело возбудить, — сказала Яна. — По факту твоего избиения. Ты как?

— Я не знаю, мне все равно… — ответил Саша и замолчал.

Дурно было как-то и затошнило немного.

— Что молчишь? — спросила Яна.

— Ты почему не пришла ко мне? — спросил. «Грубо и глупо получилось», — сам сразу понял.

Яна, показалось Саше, иронично хмыкнула, в том смысле, что зачем мне было приходить, разве я жена тебе? Мало ли у нас людей в тюрьмах и больницах, ходить ко всем…

Она не ответила на его вопрос, достала тонкую, изящную сигарету — тонкими пальцами с ярко накрашенными ногтями.

Саша и у нее стрельнул закурить, только сейчас заметив, какие у него ногти отросли, с грязной окаемкой, — нечем постричь было, один раз только тайком взял у Левы ножницы, попросить как-то неприлично было, может, он побрезговал бы…

Сжал руку, курил в кулак — как урка.

— Залечили тебя? — спросила Яна. — Не болит ничего?

Саше снова по ее голосу показалось, что ей все равно — залечили его или нет, болит что или отболело.

— Отчего меня взяли, ты не знаешь? — спросил он вдруг. — Тебе не кажется, что ты меня пропалила? Что из-за тебя все?

Яна посмотрела на него внимательно и удивленно.

— Придурок, — сказала. Поднялась и пошла.

Саша тоже встал, не дожидаясь Матвея, поковылял к метро. Добрался до вокзала, купил билет на электричку — на поезд денег не хватило — и двинул в сторону дома.