Часы зла - Аллен Курцвейл

— Возможно, — сказал Джессон.

— Вы удивитесь, узнав, сколько книг портят и уродуют люди в попытке скрыть их истинных владельцев.

В животе у Джессона забурчало.

— Так где же печенье? Может, снова вызвать Эндрю?

Я опять направился к потайной кнопке звонка и на сей раз разглядел василиска получше.

— Да это вылитый вы! — воскликнул я. — Прямо портрет, даже нос в точности такой, как у вас.

— К сожалению, мои черты лица высечены не из мрамора.

Я вспомнил слова Финистера Дэпплза:

— Мне говорили, будто его не боится только ласка.

— Не совсем так. Василиск по-своему тоже уязвим, несмотря на грозный вид. Защищается одним — жутким запахом, исходящим из пасти.

— Весьма распространенное в наши дни оружие. Уж поверьте, кому, как не мне, проработавшему много лет в справочной, знать это.

Джессон улыбнулся:

— Эта скульптура сделана по модели сатира, украшавшего в шестнадцатом веке ниши зданий.

Эндрю принес тарелку с печеньем и поставил на скамью между нами. Джессон принялся утолять голод.

— Что вы такое пишете? — с набитым ртом спросил он.

— Так, просто прикидываю, какие дальше следует предпринять шаги.

Испачканный в сахарной пудре палец потянулся к моей книжке.

— Могу я взглянуть?

— Боюсь, вы мало что здесь поймете. Видите ли, я при записях использую стенографию.

Но Джессон настойчиво тянул руку, теперь уже ладонью вверх.

— Ведь это, если я не ошибаюсь, методика Питмана? — заметил он, бегло просматривая страницы.

— Да, только несколько измененная, — сказал я, удивленный его осведомленностью.

— Значки, обозначающие согласные, разобрать трудно, а таких соединений гласных я вообще прежде никогда не видел. Нет, у меня вряд ли получилось бы расшифровать этот текст, за исключением, пожалуй, пары заголовков. Ну вот, к примеру, этот. «Нечетные кресла», верно?

— «Почетные», — поправил его я. — Речь идет о распределении ученых и исследователей по рангам.

— Очаровательно. — Джессон продолжал листать мою книжку. — А это что такое? Вы сделали честь мне, обозначив буквой «Джей»?

Я кивнул.

— И, как видите, здесь полно свободного места. Много чего можно написать.

Он проигнорировал свободное место, перелистал еще несколько страниц и сказал:

— А что это за наблюдения под заголовком «Отгороженное место»?

— Не важно.

— Вы что-то скрываете. Понял это по вашему тону.

— Под этим заголовком я записываю сугубо личные вещи.

Джессон всмотрелся в страницу.

— Кажется, пару фраз я все же могу расшифровать. «Неотерм 2300…» «гроб-гроб»… Не возражаете, если я продолжу?

— Лучше не надо.

— А вы осмотрительны. И скрытны.

— Я всего лишь скромный летописец.

— Ерунда. Уверен, в этих ваших записях немало оригинальных наблюдений и мыслей. И знаете что еще? Поскольку сидеть на холодной скамье просто невыносимо, каждая косточка так и ноет от холода, к тому же это чертовски вредно для спины, давайте войдем в дом. И уж там займемся всем этим.

— Чем именно?

— Ну разве непонятно? Поскольку вы, вне всяких сомнений, интересуетесь мной, а я, в свою очередь, вами, предлагаю следующее. Вы расскажете мне о своей жизни, я вам — о своей. Мои шестьдесят с хвостиком против ваших тридцати, идет?

— Ну а как же наше дело?

— Всему свой черед. Дело подождет, Александр.