Лучше, чем секс - Хантер С. Томпсон

Свинья ходит по целине, свинья ходит по морю.

Свинья ходит, где хочет, но ни одна свинья не будет ходить по мне.

– Ф.К. Лич, Айова-Сити, 1986

ЖЕНЩИНА была почти мертва, когда мы приволокли её назад, в штаб-квартиру, но Сонни сказал, что она будет жить. Мы стояли в стороне, а он перевернул её на живот и наступил ей на спину, чтобы она снова начала дышать. Потом он зажег сигарету и бросил её женщине на спину. Женщина подпрыгнула и начала кашлять. Он снова наступил ей на спину, и она начала хрипеть.

«Мой бог! Что с ней?» — крикнул один из штатных юристов.

«Ничего, — сказал Сонни. — Теперь она готова для выступления на телевидении».

«О, бог, нет! — завопил юрист. — Не с кандидатом! Мы все пойдем в тюрьму!»

«Чушь, — сказал Сонни. — Она с Россом». Правильно. Добро пожаловать в Клуб 90-х. Мир становится не таким как раньше — и до того, как дело завершится, вам хорошо бы измениться тоже… Змея проглотила цыпленка, Бубба, и единственный способ скрыть это — назвать вещи другими именами.

В самом деле. Мне позвонил мой старый приятель Фрэнк Манкиевич, который сказал, что Росс Перо начал отращивать жидкие светлые усики над верхней губой — к ужасу своих новых главных советников, Гамильтона Джордана и Эда Роллинса, которые считают, что усы портят его имидж. Другие ключевые сотрудники, в том числе консильери Том Люс и министр пропаганды Джеймс Сквайре, пытались сгладить впечатление от новых волос на лице кандидата, называя их «прелестным мхом» и «интеллектуальным ростом».

Хо, хо. «То же самое говорил Адольф накануне Ночи Длинных Ножей» — сказал Манкиевич, который к моменту нашей беседы работал первым заместителем президента компании Хилла и Нолтона, самой крупной из всех политических имиджмейкеров.

«Ты видишь, — говорил Манкиевич. — Он выращивает усы очень медленно, и его люди будут отрицать их наличие так долго, как только возможно — но когда задуют холодные ноябрьские ветра, усы будут на месте. Короткая, жесткая щетка. Джордан созовет пресс-конференцию и заявит, что с самого начала знал, что Росс носит усы. А Роллинс будет призывать к аресту и заключению без права выхода под залог всех гнилых, антиамериканских фанатиков, которым ненавистен вид волос на лице».

Вторник, 7 июля 1992 — Квайл делает намек на Скользкого Вилли.[29]

Выступая в Нью-Йорке, Квайл говорит: «Джордж Буш победит на выборах, и одна из причин заключается в том, что американцы знают его характер: он честный, не скользкий, настоящий лидер, не потворствует частным интересам, стоит за основополагающие ценности и не считает все стили жизни морально равнозначными».

ГОВОРИТ РОСС ПЕРО

Дилетантская политика в девяностые годы…

Новая разновидность забавного шоу со свиньями на Ферме…

Остерегайтесь: вас предупредили…

РОСС ПЕРО — лучшее, что случилось в американской политике с того времени, когда Ричард Никсон приобрел вкус к джину. В обоих случаях политический диалог дня обогатила спонтанная тарабарщина, которая развлекала плохих людей и заставляла хороших усомниться в своих убеждениях.

Когда Никсон внезапно появился на телевидении, чтобы объявить о своем решении прекратить войну во Вьетнаме и капитулировать перед вьетнамскими коммунистами, фондовая биржа почти рухнула, и караваны напуганных патриотов начали двигаться в сторону гор Айдахо, Северной Джорджии и Арканзаса. Там их собратья уже строили форты, прятали украденное оружие и учили своих детей говорить на китайском языке.

Эксцентричное решение Перо баллотироваться в президенты Соединенных Штатов имело похожий стимулирующий эффект на десятки тысяч тайных политических джанки в 1992 году. Им не нравились Буш, Клинтон и все остальные претенденты того года, и когда Перо бросил свою шляпу в круг, они сплотились за ним, как лемминги, и поклялись сражаться за него насмерть, потому что им показалось, что он свой человек.

Хо, хо.

ИМЕННО ПРИЧУДЛИВАЯ КАНДИДАТУРА РОССА ПЕРО втянула меня в кампанию 1992 года. Если бы Росс не скользнул бы в гонку, я тоже остался бы в стороне. Билл Клинтон никогда не производил на меня впечатления, а Джордж Буш был преступным мошенником хуже Никсона. Выбирать между ними всё равно, что выбирать между Пиявкой и Ядозубом — ситуация, в которой ни одно решение не будет выигрышным, и прекрасная возможность для меня избавиться от моего вредного пристрастия и заняться поисками другого образа жизни. Учитывая, что все кандидаты были неудачниками, бездельниками и дегенератами, тот год замечательно подходил для того, чтобы выйти из политического бизнеса.

Что я и сделал — на время: я покончил с политикой и чувствовал, что моя совесть чиста, несмотря на искушение и телефонные звонки моих старых приятелей, которые пытались заманить меня в драку — большинство из них руководствовались собственными мотивами. Но я знал, что они не правы…

Итак, когда я запрыгнул в вагон, я сделал это быстро, как все другие джанки — Росс, именно Росс, а не Клинтон, заставил меня сделать это. Да, старина Росс. Вначале он выглядел забавно — не потому что мог выиграть. Но он мог не дать Клинтону и Бушу выиграть, мог нарушить выборы в Палату Представителей США. Перспектива хаоса очень привлекала меня в то время. Сейчас мне неловко признать, но Перо казался мне забавным, потому что я видел в нем не демократию, а анархию.

Вероятно, я просто соскучился по активной деятельности. Правда, моя мамаша диагностировала моё состояние как параноидный психоз, и сказала, что чувствует то же самое. «Они считают нас тупицами, — сказала она. — Ты знаешь, что в годы президентских выборов количество самоубийств умных людей взлетает как ракета? Подскакивает приблизительно на 40 процентов, как часы, каждые четыре года».

«Откуда ты это взяла?» — спросил я.

«Из Статистического Обзора Соединенных Штатов, — сказала она. — Я точно знаю, о чем говорю».

Я был потрясен. Это было правдой, и эта правда была мне ненавистна. «Ты, старая сумасшедшая сука! — завопил я. — Ты говоришь как Росс Перо! Убирайся прочь о моих глаз!»

Она рассмеялась и сменила тему разговора. «Я слышала, ты собираешься голосовать за Перо», — сказала она.

«Не обязательно. Я собираюсь стать делегатом Перо в коллегии выборщиков, но я не буду за него голосовать».

ТАКИМ БЫЛ МОЙ ПЛАН, и он казался очень разумным — в то время. Для меня — единственный мотив заняться президентскими выборами. В любом другом варианте это дело казалось бессмысленным упражнением, лишенным всякой увлекательности.