Оранжерейный цветок и девять растений страсти - Марго Бервин

Я спрятала лицо в ладонях. Из прачечной украли только девять растений. Даже старая медная касса стояла в углу нетронутой.

Я видела, как Армандо вышел из полицейской машины. Приподнял желтую с черными точками ленту, окружавшую прачечную, словно рой пчел, и вошел внутрь. Я с облегчением перевела дух. По-видимому, я подсознательно все время подавляла в себе страх при мысли, что Эксли как-то навредил Армандо.

— Мне надо с ним поговорить! — прокричала я полицейскому.

— Подойдите! — крикнул он в ответ.

Армандо обернулся, перегнулся через ленту и, схватив меня за руку, сильно дернул к себе.

— Человек, который купил черенок огненного папоротника, — сказал он, прежде чем я открыла рот.

Я кивнула.

Он притянул меня еще ближе:

— Ты говорила ему про девять растений?

— Нет.

— Как он узнал?

Я не смогла заставить себя рассказать ему, что показала Эксли прачечную.

— Ты ничего ему не рассказывала о растениях?

— Я сказала, что они у вас есть. Но я не говорила ему, где они. — Я врала. — Он ими не заинтересовался. — Я опять врала. — Он сказал, что это шутка. Бабушкины сказки для садовников. Просто легенда.

— За эти бабушкины сказки я отдал полжизни.

У меня слезы навернулись на глаза, хотя я уже целую вечность не плакала. Никогда за всю мою жизнь мои поступки не приводили к подобной катастрофе.

Я представила себе Эксли, задохнувшегося от восторга при виде огненного папоротника, стоявшего у окна, прижав руку ко рту. Я представила себе, как на белом грязном грузовичке он подъезжает к прачечной и разбивает кирпичом окно. Я слышала звон оконного стекла. Я была уверена, что он долго будет звучать у меня в ушах.

Узнав подробности, я поняла, что ошибалась насчет окна. На самом деле Эксли высверлил маленькое аккуратное отверстие, достаточное для руки, и открыл старую задвижку на двери. Окно разбилось позднее; стекло вокруг дырки растрескалось.

Я нащупала деньги в кармане и поняла, что Армандо прав. Огненный папоротник сделал меня жадной. Он загипнотизировал сначала меня, а потом Эксли.

— Я вам все компенсирую. Заплачу за окно и растения.

— Я в тебе ошибся, переоценил. Я думал, ты умнее. Здесь нечего стыдиться. Мы — то, что мы есть, пока не случается неприятность. В следующий раз не будешь такой дурой, да и я тоже.

Я вытащила деньги из кармана.

— Это за огненный папоротник — Я протянула их ему.

Он покачал головой и взял. Не говоря ни слова, приподнял желтую ленту и подошел к людям из соседних домов, собравшимся на улице.

Я слышала, как он успокаивал тех, кто стоял ближе, но я знала, что в действительности утрата любимых растений разбила ему сердце. Они были его учителями, его друзьями, его связью с окружающим миром. И я знала: их невозможно заменить.

Я бросила последний взгляд на помещение прачечной. Теперь она была как все остальные прачечные в Ист-Виллидж. Обшарпанные плитки, огромные серые машины, записки, написанные от руки и небрежно приколотые к пробковой доске, старые треснутые пластиковые столы для упаковки.

Теперь, когда больше не было растений, я поняла, возможно, в первый раз, сколько любви и труда потребовалось, чтобы превратить обычное помещение в то чудо, каким была прачечная Армандо.

Я повернулась и пошла домой, зная, что разрушила маленький островок красоты в мире. Есть такие вещи, которые невозможно исправить, и я понимала, что никогда не смогу компенсировать Армандо его потерю.

Однажды он рассказал мне, казалось, это было сто лет тому назад, что, если я расскажу кому-нибудь о девяти растениях, мне их никогда не увидеть. Он был прав. Но теперь и ему самому их никогда не увидеть.