Белки в Центральном парке по понедельникам грустят - Катрин Панколь

Она задвинула коляску в угол, взяла сына в охапку и усадила за столик.

— Они в этом возрасте уже разговаривают? — осведомился Шаваль, ткнув в Младшенького пальцем.

— Не целыми предложениями, но говорят. И между прочим, у него есть имя. Его зовут Младшенький.

— Здорово, мужик! — рявкнул тот, уставившись на Шаваля в упор. Как он ни сдерживался, ему тоже не понравилось это снисходительное «они».

— Ничего себе! — вздрогнул Шаваль. — Во дает твой сынок!

— В этом возрасте они повторяют все, что слышат, — пояснила Жозефина и ущипнула сына под столом.

Младшенький завладел книжкой, которую протягивала ему мать, и потребовал цветных карандашей. Каландаши, каландаши! Жозиана принялась рыться в сумке. Он заголосил, чтобы карандаши ему дали немедленно. Хотели, чтобы он вел себя как младенец, — пожалуйста! Дети сейчас пошли такие невоспитанные… Женщина за соседним столиком бросила на Жозиану недобрый взгляд: хорошо же ты, голубушка, воспитываешь ребенка! Та поспешно протянула Младшенькому карандаши, и он наконец унялся.

Воцарилось неловкое молчание. Шаваль брезгливо поглядывал на малыша. Жозиана считала секунды, и ее понемногу охватывало нетерпение.

— Ну, ты долго еще будешь ждать, чтобы заказать мне что-нибудь? Пока стакан не запылится?

— Что тебе заказать? — Перед Младшеньким Шаваль явно чувствовал себя неуютно.

Странно на него смотрит этот пацан. Так и всверливается в него глазами, как дрелью.

— Мне чаю, а Младшенькому апельсиновый сок.

— Разведет тут грязь…

— Ничего подобного, он пьет аккуратно.

— Слушай, это нормально, что он такой красный?

— Он рисует, сосредоточился…

Младшенький между тем изо всех сил старался проникнуть в мысли Шаваля. Он уже пробрался через свод и теперь уперся в septum lucidum — тонкую перегородку, состоящую из двух параллельных пластин, которая разделяет переднюю часть полушарий мозга. Он весь напрягся и тужился, как будто сидел на горшке.

— А почему он рыжий? Это тоже нормально?

— Просто это переодетый клоун. Ты еще не заметил? — вспылила Жозиана. — Есть Белый, а это Рыжий. Видишь, у него и волосы рыжие, и щеки красные, и нос… А если его включить в розетку, он еще и мигает лампочками. Мы его на елку вешаем вместо гирлянды. И сдаем иногда на дни рождения. Не хочешь? Тебе могу со скидкой.

— Извини-извини, — смешался Шаваль, — я просто не привык иметь дело с детьми.

— Вот ты мне скажи, это нормально, что у тебя под носом присохшие экскременты?

— Это не экскременты, это усы!

— Так вот, Младшенький — не клоун, это мой сын, любимый сын, так что заткнись! Если ты так и будешь задирать со всеми нос и смотреть на людей свысока, даром что сам от горшка два вершка, помяни мое слово — в рай ты не попадешь!

— Ну и ладно. Не туда, так в другое место.

Младшенького эта словесная баталия более чем устраивала: пока мать подначивала Шаваля, он проник сквозь прозрачную перегородку и мозолистое тело и наконец установил прямую связь с мозгом Шаваля.

— Та-та-ма-я-бо-бо! — завизжал он.

Жозиана поправила кончиками пальцев прическу, облизнула губы, завернулась поплотнее в розовую шаль и спросила:

— Так зачем ты хотел меня видеть? Посмотреть на моего сына?

— Не совсем, — тонко улыбнулся Шаваль. Левая щека у него некрасиво оттопырилась. — Я не забыл, как ты всегда умудрялась находить для «Казамии» новые проекты. Скажу тебе откровенно, Жози…

«Жози»… У Жозианы в голове что-то щелкнуло. Это сигнал: он хочет ее задобрить. Это ласковое прозвище он, бывало, нашептывал ей в офисе у кофейного аппарата, чтобы заключить ее в объятия.

Младшенький черкнул на полях красным карандашом.

— Я бы совсем не прочь вернуться в «Казамию». Мне кажется, Марселю нужен надежный помощник. Он один уже не справляется. Работает на износ.

Жозиана молчала, как советовал Младшенький. Пусть Шаваль выговорится.

— Ему нужен представительный, свободный и знающий человек, с опытом в коммерции, всегда наготове. Это редкость. И эта редкость — я!

— И ты хочешь, чтобы я склонила его в твою пользу?

— Я хотел просто узнать, как ты на это смотришь.

— Надо подумать, — осторожно ответила Жозиана, подливая себе чаю. — Не сказала бы, что питаю к тебе очень теплые чувства.

— Я прекрасно понимаю, что без твоего согласия Марсель никогда не возьмет меня обратно.

— Откуда мне знать, Шаваль, что ты теперь другой человек? Помнится, когда ты переметнулся к конкурентам, то топил нас, как последняя сволочь.

— Я теперь правда другой человек. Я честен. И теперь я не бросаюсь людьми.

Младшенький прочертил три красных штриха, яростно давя на карандаш.

— Я теперь отношусь к людям бережно, с уважением.

Красным! И еще, и еще!

— Я очень люблю твоего мужа…

— Никто тебя не просит его любить.

— Я просто не хочу, чтобы с ним случилось что-нибудь дурное.

Красным, красным, красным.

— Даже просто по недосмотру, понимаешь? Например, не дай бог, конечно, случится у него инфаркт от переутомления. Он слишком много вкалывает. Мне бы этого очень не хотелось!

Красная метка и еще одна. У Младшенького побелели пальцы, так он сжимал карандаш.

— Так вот. Помоги мне устроиться на это место, а я тебе обещаю, что позабочусь о нем, сниму с него массу хлопот, сохраню тебе его в целости. Чем не честная сделка?

Жозиана теребила пакетик чая: прижимала его ложечкой к стенке чашки, отпускала, сворачивала, разворачивала.

— Я подумаю.

— А если хочешь еще больше мне помочь, помоги подыскать хороший проект. Вспомни, какой у тебя был нюх на это дело!

— Лучше всего я помню, что ты каждый раз присваивал себе, что бы я ни нашла. Ну и дура же я была!..

— Помоги мне в последний раз, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. А уж я тебе сторицей отплачу!

Красный штрих и еще, и еще. Младшенький уже исчеркал красным все поля.

— Да вот видишь ли, мне-то твоя помощь не нужна, Шаваль. Не те сейчас времена. Я жена Марселя.

— Вы женаты?

— Нет, но все равно что женаты.

— Мало ли, встретит какую-нибудь девчонку — и поминай как звали.

Жозиана ядовито расхохоталась:

— Размечтался!

— Зря ты так уверена.

— Со мной такого никогда не случится. Я не Анриетта.

— При чем тут Анриетта? — Шаваля передернуло. — С чего ты мне вдруг про Анриетту?