Такой я была - Смит Эмбер

ИДЕН МАККРОРИ – ШЛЮХА

Я не верю своим глазам. Я не могу дышать.

Крыска подходит, ставит маленькую галочку между «Маккрори» и «шлюха» и тошнотворно уверенным почерком приписывает:

МЕРЗКАЯ ГРЯЗНАЯ

– Ну как? – с улыбкой спрашивает она Аманду.

– То что надо!

– Напомни еще раз, почему она мерзкая грязная шлюха? – смеется Крыска.

– Просто поверь мне, так и есть, – они отходят от стены и любуются своим художеством. – Вчера около теннисного корта она с одним парнем чуть на моих глазах не трахнулась, – врет она.

Я закрываю рот рукой. Я готова ее убить, вытолкнуть из окна. Готова орать на нее во всю глотку. Но меня словно парализовало.

– Фу! – завопила Крыска.

– Ага, – кивает Аманда. – Ладно, пошли, у нас мало времени.

И они уходят. Я их не останавливаю. Я просто не могу пошевелиться. Сидя на корточках на сиденье унитаза, я застыла в одной позе, зажав ладонью широко открытый рот.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я выхожу из шокового состояния. Толкнув дверь кабинки, я подхожу к стене и смотрю на нее, не веря своим глазам. Провожу пальцами по чернильно-черным буквам – буквам, полным ненависти. В коридоре раздается голос. Хлопает шкафчик. Люди собираются. Я быстро отматываю целую кучу бумажных полотенец, мочу их водой и поливаю мылом. Потом иду к стене и тру, тру, тру слова, нажимая изо всех сил, пока не начинаю задыхаться, пока не начинаю плакать. Смотрю на стену. А надпись смотрит на меня. Ничего не изменилось. Уронив промокший комок полотенец, сжимаю кулаки и впиваюсь ногтями в ладони. Мне хочется разбить эту стену или что-нибудь еще.

И в этот момент в туалет заходят три старшеклассницы – три симпатичные, популярные в школе девчонки. Не прекращая болтать, они выстраиваются перед зеркалом; я поворачиваюсь к ним спиной и вытираю слезы. А потом подхожу к раковине смыть с рук бумажные крошки.

– Ого! – кричит одна из них. Я поворачиваюсь к ней. Она показывает на стену щеточкой от туши и говорит: – Кто-то плохо себя вел.

Они смеются. А мое сердце трепыхается, как птица в клетке. Его крылья отчаянно бьются о прутья. Мне хочется разбить смазливую мордашку этой девчонки о зеркало. Но тут вторая произносит:

– А кто такая Иден Маккрори?

– Ты что, не видишь – шлюха, – хохочет третья.

– Нет, – поправляет ее первая, – мерзкая и грязная шлюха.

Они заливаются злобным хохотом, как маленькие ведьмы, и выходят в коридор. А я стою, не шевелясь, я разрешаю им уйти после того, как они говорили обо мне гадости.

Я бросаюсь в коридор, я хочу найти этих девочек и сказать им, что они не могут так говорить обо мне, что все это ложь. Найти Аманду и выбить из нее всю дурь. Но пройдя лишь пару шагов, я останавливаюсь. Коридоры заполняются людьми и шумом; девчонки– старшеклассницы уже растворились в толпе.

Тогда я иду к своему шкафчику, пытаясь вести себя так, будто ничего не произошло. Заниматься обычными делами, притворившись, что ничего не знаю, что ничего этого нет. Весь день я старательно обхожу знакомых. Но в обед Мара подкарауливает меня в библиотеке.

– Привет, – шепчет она, подходя со спины. Я раскладываю книги на полках. – Можно с тобой поговорить?

И я понимаю, что это должно было случиться. Она тянет меня за рукав и уводит в глубину зала.

– Иди, – начинает она, – мне надо тебе кое-что сказать. Кое-что плохое. Но сначала пообещай мне, что не будешь расстраиваться. Я просто… я просто должна рассказать.

– Я все знаю, – выпаливаю я.

– Знаешь? – она округляет глаза.

Я киваю и пытаюсь улыбнуться, даже повожу плечами, как будто мне все равно.

– Это просто бред какой-то! Кому пришло в голову разносить такие слухи? И ладно бы о ком другом – но о тебе!

– Понятия не имею, – лгу я.

– Мы с Камероном обошли все туалеты и стерли надписи везде. Мы все утро на это убили, их больше нет. Я надеялась, что ты не увидишь, – признается она.

– Камерон заходил в женский туалет?

– Нет, он стирал в мужском.

Я даже предположить не могла, что они пойдут и в мужской туалет.

– Спасибо, Мара. Правда. Но мне кажется, все уже видели, – говорю я. – И это уже не исправишь, – я горько усмехаюсь.

– Ну и черт с ними! – произносит она в полный голос, и кое-кто из посетителей библиотеки оборачивается. – Мне очень жаль, Иди, – шепотом добавляет она. – И я ничего не понимаю. – Она так расстроена, как будто это происходит не со мной, а с ней. – Хочешь сегодня ко мне зайти? Налопаемся вредностей и будем дурака валять, – она пытается меня приободрить.

– Не могу. Вообще-то, у меня планы.

– Серьезно? С кем-то встречаешься? – кажется, она потрясена.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает, а потом почти беззвучным шепотом произношу:

– С Джошем. С Джошем Миллером.

– О Господи. Не врешь? – шепчет подруга и расплывается в улыбке. – Как это тебя угораздило?

– Не знаю, все как-то само собой получилось. Он меня пригласил.

– Иди. – Ее улыбка вдруг меркнет, – а ты не думаешь, что это может быть его рук дело? Ведь если так, ты же не захочешь с ним встречаться, правда?

– Это не он сделал.

– Да, но откуда ты знаешь? – Мара с подозрением смотрит на меня.

– Знаю и все, – отвечаю я, но ей этого явно недостаточно.

– Знаешь, Иди, теперь я волнуюсь. Ты ведь будешь осторожна, да? – ее голос слегка подрагивает. – Потому что… он же совсем из другого мира. Он старше нас. Что, если он ждет от тебя чего-то? Понимаешь, о чем я?

– Ну и что, если ждет? – сразу отвечаю я. – Может, это не так уж плохо.

– Серьезно? – потрясенно спрашивает она. – Но… разве ты не боишься?

– Нет, – снова лгу я.

На самом деле я боюсь. Но совсем не того, что она имеет в виду. Я больше боюсь бояться. Боюсь, что у меня не получится это сделать, когда захочу. Что мне будет слишком страшно. Что Кевин сохранит власть надо мной, продолжит вторгаться в мою жизнь так, как я и не предполагала. И внезапно мысль о том, что кто-то еще должен побывать на его месте, становится навязчивой и начинает преследовать меня неотступно. Мне все равно, кто это будет – кто угодно сойдет. Этот парень Джош – вполне себе вариант. Он даже сорвал для меня одуванчик.

– Может, эти слухи не так уж далеки от истины, – задумчиво произношу я.

– Замолкни, Иди. – Мара бледнеет. – И никогда так больше не говори. Это неправда, и ты это знаешь!

– Прости, – отвечаю я, а она пристально смотрит на меня, как будто ей хочется продолжить спор. Но она молчит. – Прости, – повторяю я.