Такой я была - Смит Эмбер

– Да, – отвечаю я.

– Да. – Он вздыхает.

Мне его жаль: парень, наверное, думал, что у него хорошо получается разговаривать с девчонками ни о чем. А тут я. Но он не виноват.

– А ты почему еще не ушла? – спрашивает Джош, когда молчание становится невыносимым.

– Жду подругу. А ты?

– За мной должны заехать. Я только что с тренировки.

– Ты повредил колено? – спрашиваю я, глядя на его наколенник.

– Нет, оно просто иногда побаливает. Ничего страшного. – Он смотрит на меня, и его губы медленно растягиваются в улыбке.

– Ясно. – Я отворачиваюсь, чтобы парень не подумал, будто меня слишком заботит его здоровье. Или что-то еще.

– Ну так что? – Джош нервно теребит пальцами одуванчик. – Ты так мне ничего определенного и не ответила, знаешь?

– Да, – отвечаю я. – Прости.

– Это значит «нет»? – Он по-прежнему улыбается. – Я не обижусь. Просто я не привык чувствовать себя так по-дурацки, – смеется он.

Мне тоже смешно, что он, а не я, чувствует себя по-дурацки. Как бы дать ему понять, что мне хочется сказать и «да», и «нет»?

– Нет, дело не в этом. Я просто… – Но я не могу договорить, так как сама не знаю, в чем причина.

– Так в чем же дело?

– Не знаю, – бормочу я.

Парень, кажется, растерян и не понимает, улыбаться ему или хмуриться.

– Ты это делаешь нарочно? Я не догоняю.

– Что нарочно?

– Водишь меня за нос. Не отвечаешь прямо.

– Да нет же, нет. Честно.

Джош все же хмурится, и лоб прорезает вертикальная морщинка. Он оценивающе смотрит на меня.

– Забудь, – выдавливает он. – Видимо, я просто тебя не понимаю. – Он отмахивается с грустной смущенной улыбкой. – Забудь, правда.

– Да! – вдруг слышу я свой голос. Что, если это мой шанс – уже второй шанс – начать общаться с парнем, как все нормальные девчонки?

– Да? – Его глаза загораются, и парень вглядывается в меня. – Значит, ты согласна?

Я делаю глубокий вдох и повторяю:

– Да.

– Ну наконец-то! – Он торжествующе протягивает руки к небу и смеется. – Что делаешь завтра вечером?

– Кажется, ничего.

Джош собирается еще что-то сказать, но в этот момент на стоянку въезжает автомобиль – темно-синий универсал, родительская машина.

– Черт, за мной приехали. Вот. – Он берет меня за руку.

– Погоди, – отдергиваю я руку, – что ты делаешь?

– Да не бойся ты, – хохочет парень. – Не волнуйся, ничего плохого я тебе не сделаю. Просто расслабься, – просит он убаюкивающим бархатным тоном, от которого, наверное, все девчонки тают. И, расцепив мои сжатые пальцы, кладет что-то мне на ладонь.

Я смотрю вниз. Это тот самый одуванчик – уже не желтый, но еще не облетевший.

Джош встает и надевает сумку на плечо.

– Тогда завтра после школы?

Я киваю.

– Отлично, – отвечает он. – Супер.

Парень садится в универсал. На водительском сиденье женщина – должно быть, его мать. Она машет рукой. Я поворачиваюсь посмотреть, кому она машет, но тут понимаю, что мне. Джош сидит рядом и выглядит смущенным. Тогда я поднимаю руку и машу в ответ.

– Может, твою подругу нужно подвезти? – спрашивает она у Джоша; я хорошо слышу ее слова, ведь стекло опущено.

– Нет, поехали, – отвечает он.

Машина трогается с места, а я открываю ежедневник на развороте этой недели и аккуратно вкладываю белый одуванчик поближе к переплету. Потом закрываю блокнот.

Вдруг я слышу шаги – поскрипывает покрытие теннисного корта. Оглядываюсь, присматриваюсь внимательнее и вижу Аманду. Она стоит, вцепившись в проволочное ограждение, и смотрит на меня.

– Эй! – окликаю я ее. Но она отворачивается и уходит. – Эй! – Я встаю и бегу к ведущей на корт калитке. – Зачем ты там стояла? Шпионила за мной?! – кричу я, быстро догнав ее.

– Нет. И я могу стоять, где хочу. – Она складывает руки на груди и окидывает меня возмущенным взглядом, затем ее лицо медленно меняется на глазах, верхняя губа брезгливо кривится.

– Не лезь не в свое дело, Мэнди. – Я уже хочу уйти, но потом снова поворачиваюсь, ярость придает мне сил. – Что ты ко мне привязалась?

– Ни к кому я не привязывалась, – отвечает сестра Кевина.

– А мне так не кажется. – Я тоже скрещиваю руки на груди, пытаюсь успокоиться и выглядеть невозмутимой, как она. Как ей это удается? Она подходит близко, как в тот день на ступенях перед школой. Если бы мы не были так хорошо знакомы, я бы решила, что она хочет меня ударить.

– Меня зовут не Мэнди, – цедит она сквозь зубы и уходит с корта, не говоря больше ни слова.

В ту ночь я почти не могу спать. Просыпаюсь рано и начинаю готовиться. Даже мама с папой еще не проснулись. Когда я прихожу в школу, там еще никого нет. Из учительской доносится запах горелого дешевого кофе, но коридоры пусты. Я иду в женский туалет на первом этаже и открываю окно, чтобы тайком выкурить сигарету, пока никто не видит.

Здесь я пытаюсь собраться с мыслями. Я так боюсь предстоящей встречи с ним, что ничего не соображаю. Может, притвориться больной и уйти домой? Причина уважительная. Вот только проблема в том, что я хочу его видеть.

Слышу чьи-то шаги. Выбрасываю сигарету и закрываю окно. В такое время это может быть только учитель. Я мигом ныряю в кабинку и закрываю дверь. Встав на сиденье унитаза, задерживаю дыхание и жду.

Дверь со скрипом открывается, и я слышу взволнованный шепот.

– Давай же, скорее! Закрывай, закрывай.

– Все, закрыла. Сюда.

– Быстрее! – запыхавшись, шепчут они.

Они так взволнованы, что мне становится любопытно. Стараясь двигаться бесшумно, я осторожно располагаюсь так, чтобы можно было подсматривать в щель между дверью и стеной кабинки. Тогда-то я и вижу ее, Аманду. И понимаю, что в последнее время мы стали слишком часто случайно натыкаться друг на друга.

– Вот, держи, – говорит Аманда другой девчонке, своей однокласснице – я видела ее в коридорах, у нее лицо немного похоже на крысиную мордочку. Аманда протягивает ей маркер.

– Так, что пишем? – спрашивает Крысиная Мордочка, глядя на стену.

– Сама, что ли, не знаешь – шлюха, подстилка, гнида, сука и тому подобное. Это все правда, так что выбирай на вкус, – фыркает Аманда.

Вооружившись двумя маркерами с толстыми наконечниками, они подходят к стене. Аманда пишет первой. Мягкий наконечник поскрипывает, касаясь грязной бледно-розовой плитки. Она аккуратно выводит слова: