В кожуре мин нет - Татьяна 100 Рожева

Валентин отламывал фокачча, стрясая сухие личинки розмарина обратно в соломенную корзинку. Он уже вдвое увеличил поголовье личинок в корзинке и нескольких высеял на столе.

– Я голоден! – объяснил сеятель свое нетерпение. – Девушка! А нельзя ли пошустрей? – крикнул он в аппетитную спину официантки.

– Минутку! Я узнаю! – обернулась она.

– Шевелить их надо! – снова объяснил он свои действия, тронув редеющую макушку, словно ища там чего-нибудь съестного.

Редеющую макушку дополняли растрепанные брови и голодные серые глаза. Румянец на худых щеках выдавал в нем некоторое волнение, тонкие губы – расчетливость, а две залысины над высоким лбом, словно бухты, окруженные седеющим леском – занятие изнуряющим интеллектуальным трудом. Над застегнутым воротничком рубашки поплавком болтался кадык. Или это уровнемер внутреннего наполнения? Наполнения чем? Надеюсь, это я и узнаю за сегодняшнюю встречу.

– Они будут до второго пришествия нести, если их не шевелить! – развил мысль Валентин. – А люди с работы!

– Правда есть хочется! – согласилась я. – Но у повара всего две руки.

– А на эту тему есть хороший анекдот. Про однорукого повара. Не знаете?

– Нет, наверно.

– Да вы что! Он известный!

– Ну, рассказывайте уже!

– Посетитель заказал в ресторане тефтели. Принесли, а они волосатые. Он спрашивает у официанта – в чем дело? Почему тефтели волосатые? Вы извините, – объясняет официант, – у нас очень хороший повар, но он однорукий и катает тефтели по груди. Это еще хорошо, что вы не заказали фаршированный перец! – Валентин сдвинул вставшие брови, чтобы не расхохотаться. – Я всегда этот анекдот рассказываю, когда хочу аппетит перебить!

– К сожалению, время приготовления вашего блюда тридцать – тридцать пять минут! – вернулась с отчетом официантка, спереди тоже вкусная.

– Как? Так долго? – вытаращил голодные глаза Валентин.

– Мы не делаем заготовки, все готовится при вас, только из свежих продуктов, без использования полуфабрикатов! – оттараторила девушка.

– Да…? – поскреб макушку Валентин. – А что можно очень быстро принести? Я страшно голоден!

– Нарезочки, пожалуйста, мясная, рыбная, овощные закуски. Посмотрите меню?

– Тебю? – пошутил он. – Не, тебю не хочу! А водку быстро принесете?

– Моментально! – улыбнулась девушка.

– Давайте! Водочку! Сто пятьдесят! Нет, триста! Мясную нарезочку и чего-нибудь солененькое! Начнем с классической разминки!

– Вам огурчики маринованные? Соленые? Малосольные?

– Ну, конечно, соленые, девушка! Это же классика!

– Секундочку! – удалилась официантка, дразня съедобной спиной.

– Женщины – странные существа! – пустился в рассуждения Валентин. – Вот разве не надо было предупредить сразу, сколько времени придется ждать заказ! Люди же с работы!

– Вы же могли сами уточнить, как долго будет готовиться ваше седло ягненка.

– А почему я должен уточнять? Самой нельзя догадаться? Люди с работы! Она не понимает этого, что ли?

– Вы слишком многого хотите.

– Да, наверно, – поскреб макушку Валентин. – У меня всегда были завышенные требования к представительницам противоположного пола! Нет, я совсем не женоненавистник! – заверил он. – Я бы сказал, даже наоборот! Все в жизни ради женщин, все, что делается мужчиной! И это правильно! Но так сложно порой понять их, этих женщин…

На слове «женщин» уже появилась водка и закуска. Графин и тарелка. Как начало романса – графин и тарелка… Мой свежевымученный сок был из другого жанра.

– О! – потер ладони Валентин. – Вот это другое дело! Теперь можно спокойно ждать седлышко ягненка! Ну, за встречу!

Он заправил в себя две рюмки подряд, закусил пластом холодного мяса, соленой попой огурца и ломтем фокачча, и откинулся на стуле, заблестев лбом и залысинами, словно проделал тяжелую работу.

– Так что такого непонятного в женщинах? – напомнила я.

– Вы наверно, удивитесь! – охотно ответил он. – Хотя, думаю, вас трудно чем-либо удивить. Не то, что меня, женившегося в глубокой молодости, так сказать «разобранного породистым щенком», и пребывающего в том же самом браке по сию пору!

– Ну почему… Я тоже удивляться не перестаю. Людям, чувствам, мотивам поступков.

– Чувствам… да…, – задумчиво согласился мужчина.

– Так вырос породистый щенок в хорошего кобеля?

– Не знаю, на альфа-самца точно не тяну: ни рожи, ни кожи всю жизнь, сами видите. Что во мне женщины находят – ума не приложу! Жена – красавица, в студенчестве моделью подрабатывала, с двумя «верхними»! Был муж-красавец-умница, преподавал в институте, и на тебе: попался я – раздолбай-геолог. И с тех пор тридцать три года вместе! Причем утверждает, что со мной, как в Чечне – год за три, до сих пор! Да еще ревнует к каждому телеграфному столбу, хотя самой физически практически ничего не надо. Она очень серьезно болела, сражались, победили, но лечение убойное, получили, что получили… Так что насчет кобеля – хороший он или нет, – не мне судить. Но женщины любят! Скажу без ложной скромности. За что – сам не пойму!