Каблуки в кармане - Этери Чаландзия

После моего победоносного прохождения МРТ оставалась одна незадача – голова болеть не перестала. Во время второй консультации оказалось, что выдающийся мозг держится на бракованной шее. «Странно, – озадаченно пробормотал врач, рассматривая снимок, – обычно шея должна быть вот сюда выгнута, а это – аномалия какая-то. Сюда шея никак не должна выгибаться. Надо же, и, говорите, работаете, пишете, машиной управляете? Странно…»

Не желая мириться со своими несовершенствами, в скором времени я опять оказалась на незнакомом пороге. Теперь меня ждал врач-китаец. Территория была совершенно неизведанной. Я собрала в кучу все, что знала об этой стране. Получилось немного. Я могла сказать по-китайски «здравствуй», «спасибо» и «прощай». Собиралась в Пекин. Знала, что укроп там называют травой времени. Что китайцы едят все. Не просто все живое, а вообще – всё, от жареных муравьев и размороженного динозавра до придорожной травы. Они даже из шнурков с ботинками в состоянии приготовить что-нибудь вроде лапши с отбивной. Слышала, что в Китае около четырехсот языков, а в алфавите пятьдесят тысяч букв. Что смысл слова может зависеть от тональности гласной. Мои знания были хаотичны и отрывисты, и судьба подвела меня к более близкому знакомству с древней культурой со стороны… иголки.

В вестибюле клиники пожилая пациентка громким голосом грузила невысокого человека в светлой одежде историями о своем повышенном внутричерепном давлении, тахикардии и аритмии. Врач блаженно улыбался и кивал. Когда я позже спросила его: «Как дела?», он и мне кивнул. Стало ясно, что по-нашему он вообще ничего не соображает.

Дальнейшее напоминало страшный мультфильм про Тома и Джерри, в котором мне отводилась роль вечной жертвы – кота. Раздевшись, я залезла на кушетку, в кабинет, лучезарно улыбаясь, вплыл все тот же улыбающийся человек, скрутил меня узлом и в два счета переломал все кости. Совершенно очевидно, что я просто не могла выгнуться в ту сторону, в которую он меня гнул, но я с удивлением рассматривала свою левую руку, внезапно вываливающуюся из-под правой пятки. Кричать я была не в состоянии, только охала и громко хрустела всем тем, что осталось от костей. Затем, едва живая, подчиняясь требовательным жестам специалиста, икнула и, поставив этим точку в истязаниях, с длинным стоном повалилась на кушетку. Волноваться о том, что со мной сделают дальше, казалось совершенно бессмысленным. Но, оказывается, это была всего лишь разминка перед боем.

Первую иголку я получила в лоб, аккурат в третий глаз. Если он у меня и был когда-то, в чем я сильно сомневаюсь, в тот день он закрылся окончательно. Иголка закачалась между бровями и несколько отвлекла меня от манипуляций доброго доктора. И зря. Под его руками в мгновение ока я превратилась в ежиху. На моем теле заколосился, качаясь и посверкивая, лес иголок. Китаец осмотрел ниву трудов своих, удовлетворенно крякнул, достал последнюю, прицелился и со всего размаха, как воин в тело поверженного врага, вонзил ее мне над пупком.

Я заорала так, что за окном стая ворон сорвалась с крыши. От неконтролируемого спазма сложилось пополам тело, зазвенели все иголки и в голове промелькнуло: «Убивают!» Убийца, не теряя самообладания и лучезарной улыбки, стоял надо мной и с интересом заглядывал в глаза.

– Сто, бойно? – радостно поинтересовался он.

– Боооольнаааа! – провыла я и вновь повалилась на кушетку.

Ощущения были такие, словно через тело пропустили разряд, он внутрь вошел, а наружу так и не вышел. Конечности подергивались, дрожали веки, звенело в ушах.

– Спакойна… Спакойна… – ласково пропел добрый дядя и исчез.

Я лежала пластом, старалась не шевелиться и не думать о будущем. Я чувствовала каждую иголку, каждую ворсинку, каждую морщинку на своем покалеченном теле. А ведь еще утром у меня всего лишь слегка ныло в затылке…

Прошло полгода. Голова не болела. Даже когда столицу накрыл очередной атлантический циклон и все слегли с мигренью, я скакала веселой белкой и требовала удовольствий. Подруги созванивались друг с другом и мрачно интересовались, какая сволочь меня вылечила? Я продвинулась в азах одного из 400 наречий Поднебесной. Научилась владеть собой и получать удовольствие от жизни в ситуациях, с жизнью почти не совместимых. Все мои карманы и сумки провоняли китайскими травами, больше похожими на порционно расфасованную траву совершенно другого, совсем не лечебного свойства. Моими усилиями круг поклонников китайской медицины расширился и уплотнился.

А я, воодушевившись первыми успехами, решила не сходить с пути самосовершенствования и продолжить в том же духе.