Тринадцатая редакция. Неубедимый - Ольга Лукас

— По-моему, эти оптовые торговцы мечтами ещё хуже шемоборов, — заметила Наташа.

— Но лучше, чем голоса в голове, ворующие чужие грибы! — вставил Виталик. — Кстати о грибах. Помните, вчера кое-кто из нас ходил к старому грибу-книголюбу? И почему он до сих пор не похвастался своими успехами? Неужели ему просто нечем похвастаться?

Константин Петрович метнул в Техника убийственный взгляд, но тот заслонился кофейной кружкой и уцелел.

Это было так унизительно! После того как Лёва продемонстрировал свои успехи в области распространения слухов («Да ладно, это только начало, дальше будет больше и интереснее», — отмахивался он) — признаться в том, что ты два раза подряд попался на одну и ту же уловку, и не выполнил взятых на себя обязательств! Но делать было нечего, и коммерческий директор рассказал о своём бесславном визите к букинисту.

— Поймите, ребята, — почти умоляющим тоном сказал он. — Я бы и рад ходить к нему по десять раз на дню и находить в своих карманах всё новые выигрышные билеты. Но я чувствую, что потом за это просто не расплачусь. Сейчас — ещё ничего. Это просто игра. А если начну злоупотреблять — попаду в такую кабалу, что договор с «госпожой Ольгой» покажется детской считалкой.

— Какой суеверный нам попался коммерческий директор! — воскликнул Виталик.

— Во всём, что касается денег, я очень суеверен! — строго ответил Цианид.

— Ха, ну давай теперь я схожу к дедуле! Я не суеверен, и деньги мне не помешают.

— Что, Вероника зарплату отбирает? — не удержался Константин Петрович.

— Не отбирает. Пока. Но не советует тратить на глупости. Говорит — не можешь нормально зарабатывать, так хоть не транжирь! А так хочется взять и протранжирить разом тысячи этак четыре.

— Да, зарабатывать может не каждый. Но экономить способен любой! — кивнул коммерческий директор.

— Так говорил Цианид! — торжественно произнёс Лёва, раскрыл папку с публикациями и сделал вид, что записывает эту фразу.

— Послушайте, это же звучит как начало поэмы в духе Евгения Евтушенко! — воскликнула Марина. — А?

Да! Зарабатывать может не каждый!

Но экономить способен любой! –

продекламировала её сестра.

— Гитару мне! — присоединился к клоунаде Лёва. — Будем городской романс сочинять.

— Сочиняйте, сочиняйте, — спрыгнул с дивана Виталик. — Вернусь — проверю.

— Ты серьёзно? Прямо сейчас пойдёшь? Без подготовки? — удивился Константин Петрович.

— А чего готовиться? Ты вот вчера подготовился, и что? И потом, благодаря тебе я теперь знаю, что делать не надо. Дураки учатся на своих ошибках, а умные — на чужих.

— Умные учатся в университете, — возразил слегка уязвлённый коммерческий директор, — А дураки — да, на ошибках.

Тут уже уязвлённым почувствовал себя не имеющий высшего образования Виталик.

— Ладно, — сказал он. — Один — один, ничья, дружба. Давай координаты. Я к дедушке пойду. Штаны вроде бы высохли. Так что я готов к выигрышам в особо крупных размерах!

Константин Петрович безропотно передал ему бумажку с адресом и вслух прибавил:

— Доезжаешь до канала Грибоедова, переходишь на противоположную сторону Невского, идёшь в сторону Дворцовой — и там тебе будет Малая Морская.

— Ладно, найду.

— Найдёт он. Кто на прошлой неделе перепутал Сенную площадь и Технологический институт? Как их вообще можно перепутать? Между ними вообще ничего общего!

— Зато на карте метро между ними — два сантиметра, — беспечно отвечал Виталик уже от двери.

Когда он выходил из приёмной, следом шагнула прозрачная тень. Ам! И ответственность, возложенная на Техника, переместилась на плечи Андрея, упустившего революцию.

— Какая полезная защита! Чужие взгляды не пропускает, а wi-fi — запросто! — сказала Алиса, раскинувшись на подушках.

Ночью они с Анной-Лизой носились по городу, высовывались в окна джипа, по очереди кричали непристойности редким прохожим, включали радио, подпевали ему во весь голос, подрезали и обгоняли добропорядочных граждан, подначивали любителей уличных гонок, а потом как-то вдруг устали — и без всякого куража выбрали небольшой частный отель. Наутро Анна-Лиза вспомнила, что где-то с год назад она уже останавливалась здесь и даже потом уходила от Бойцов через балкон. Только на этот раз им с Алисой выделили другие апартаменты. Но балкон был не хуже, и при случае с него можно было прыгнуть вниз. А если под самым балконом будет стоять «хищная хохлома», то неуклюжие Бойцы снова останутся ни с чем.

Позавтракать решили в ресторане, оформленном в восточном стиле. Пока официанты сервировали стол, Алиса достала ноутбук, чтобы посмотреть, удачно ли она «порыбачила».

Перед тем как отправиться в путь, она написала в своём блоге всего одну фразу: «Расскажите мне о своих самых заветных желаниях, а я потом, может быть, расскажу о своих». Это «может быть» освобождало её от ответственности и необходимости в самом деле придумывать какие-то истории и выдавать их за свои желания, но читательницы не обратили на это внимания и оставили почти что три тысячи сообщений.

— Для меня там есть какой-то интерес? — спросила Анна-Лиза, намазывая лепешку маслом с зеленью и специями.

— Чисто поржать, — разочарованно протянула Алиса. — Вряд ли среди них найдётся хоть один носитель. Практической пользы эта акция, похоже, не принесла.

— Смех — это тоже польза здоровью, — рассудительно сказала Анна-Лиза. — Читай.

Алиса взбила волосы, распахнула пошире глаза, улыбнулась самой идиотской улыбкой, на какую только была способна, и с пионерским задором прочитала:

— «Дорогая Алиса! Моё самое заветное желание — встретить красивого, талантливого мужчину своей мечты. Чтоб он заботился обо мне и окружил меня роскошью. Манюнька1992».

— Всё мне да мне. А что получит он? — заинтересовалась Анна-Лиза.

— А я подарю ему всю себя! — войдя в образ Манюньки, ответила за неё Алиса.

— Красивый и талантливый мечтает только об этом!

Тут наконец принесли горячее, и Манюнька была забыта.

— А когда мы поедем к Джорджио? — как бы между прочим спросила Алиса, когда на столике появился кофе со специями.

— Для шемобора семья невозможна! — выпалила Анна-Лиза фразу, которая день и ночь крутилась у неё голове.

— Это такое правило?

— Да.

— Но ты сама говорила, что правила написаны, чтобы мы знали, что нарушать.

— Сначала уметь по правилам, потом разрушать. Мы приехали тебя учить.

— Но ты-то ведь по правилам уже всё умеешь. Неужели даже не скажешь ему, что вернулась?

— Я не вернулась. Я проезжаю мимо. И ты проезжаешь мимо. Шемобор проезжает мимо, и те, кого он проехал, уже ни о чём не желают.